Я поймал себя на мысли, что в нём прекрасно всё. Гармония изящного силуэта и бархатного голоса, будто лезвием по оголённому, доселе неприступному сердцу. "Это ли воспетая влюблённость? Хочу запечатлеть этот момент навеки". - Пропел голос чонгуковой души, а рука сама вырисовывала размытые линии анфаса. Они казались Чонгуку до абсурда несовершенными, парень наверняка совершает преступление, позволяя себе выводить до великолепия идеальные очертания кривым наброском.

Люблю тебя. Моя опора, слабость, панацея. Сердечно не хочу тебя терять. Хочу навеки - но, увы, я не успею. Мне где-то далеко тебя придётся ждать.

Чонгук уже в который раз бережно проводит белоснежными, словно принадлежащими мертвецу, пальцами по аккуратно вычерченному лицу Тэхёна. Перебирает угольные пряди, и, вдруг, небрежно, до разъедающей боли сжимает руку в кулак. Оттягивает волосы, сокращает до неприличия расстояние между телами, и в губы младшего шипит: "Ты дал мне клятву, чёртов Ким." Приставляет дуло к тёплому виску, шепчет: "...мы ещё встретимся, la mia salvezza."