Обезьяны

Вот скажите, как это работает, а? Как можно утверждать, что мужчине достаточно быть немного красивей обезьяны, и при этом быть без ума от фоток и артов с красивыми мужиками? Или это для реальной жизни некоторые берут за себя первых попавшихся обезьянов? Ну чтоб как у всех: в люди его иногда выводить, чтоб ритуальную полочку прибил и на диване красиво лежал, чтоб алименты платил, если что. Я правда не могу понять, что происходит в головах у некоторых дам, хотя сама принадлежу к их сословию. И знаете, никогда, вот никогда за всю свою жизнь не замечала, чтоб девушка, имеющая выбор из поклонников, распространяла сентенции про обезьянью красоту. Если кого-то на свидания зовут только невзрачные парни, конечно, делать нечего, придется лягушке хвалить свое болото и отыскивать плюсы в минусах. Но остальные тут причем? Почему они должны соглашаться с бредом? У каждой стопудово есть типажи мужчин, которые не привлекают никак. Ну не пойдут они с ними на свидание, пока есть выбор лучше. Или вообще не пойдут при любых условиях, такая она жизнь, смиритесь, парни. Девушки хотят парней интересной для себя внешности, иначе бы и у Квазимодо проблема была не такой острой, уж кто-то пожалел бы и обогрел. Но нет, у него все слишком плохо. И Эсмеральда, какой бы она ни была, тоже имела право на свои вкусы, кто бы что о них не говорил. Конечно, фандомная магия чудеса делает: из канонного не самого приятного монаха делает горячего мачо, чем значительно облегчает Эсмеральде жизнь и влюбление в архидьякона. И мне такой образ не скажу, что не нравится. Но мне Фролло интересен прежде всего в своем первозданном виде. Красавчику Фролло страдать было бы не о чем, он бы задолго до Эсмеральды запросто привлек бы своей неземной красой еще кого-то и вряд ли бы надолго устоял, при таком-то темпераменте. Не первая, так тридцать первая соблазнительница добилась бы своего однозначно. Или как вариант Фролло сбежал бы от нападок наглых женщин и искушений в закрытый от посторонних монастырь, как, собственно, и поступали до него все благочестивые христиане. Но тогда писать Гюго было бы не о чем.