Уильям Фолкнер "Комары"

Роман Уильяма Фолкнера «Комары» в англоязычной литре называют, «Москитами» и, признаться, это название мне нравится больше. Второй по счёту роман Фолкнера, написан в 1927 году. Полагаю, что на нём он начинал оттачивать своё мастерство, потому что, по моему скромному мнению, – в «Москитах» от знакомого мне Фолкнера очень мало, абсолютно мало «позднефолкнеровской подачи» материала, а сюжет как будто высосан из пальца (*шутка в тему). По сути, книга является сатирой на богемную жизнь Нового Орлеана, а в примечаниях к книге в самом конце романа описаны все герои-прототипы, с которых Фолкнер списывал характеры, даются отсылки и прочие полезности. И на счёт Примечаний в конце книги, а не по пути внизу страницы – это моя основная претензия. Разумеется, я читал книгу, не заглядывая *в зад* в примечания, и из-за этого упустил какие-то полезности и интересности. Сатира сатирой, но я так и не смог воспринять её таковой (хотя были моменты, когда я реально поржал в голосину), потому что 1920-е для меня – это что-то про Ди Каприо Гэтсби, авангард, джаз – «ревущие двадцатые», сухой закон, алкашка из подполы и итальянская мафия. Новый Орлеан – это в принципе особенное место, думаю, и богема там была очень ничего. «Москиты» прямолинейно заявляют с самого Пролога, что они про половой инстинкт, про «голодных паразитов», алчно страждущих юной (именно ЮНОЙ) плоти (игнорируя, что кровопийцы – биологические самки, это неважно). Месседж плавает на поверхности, но есть пласты полюбопытнее. Роман насыщен пространными рассуждениями, много философских диалогов «ни о чём», в том числе о политике, искусстве и женщинах, конечно же. Местами в тексте отчаянно прорывается ещё несозревший, но замечательно настоящий Фолкнер, аки глоток свежего морского воздуха и солнца. Был очень недурной момент, когда я ощутил отсутствующий, но намекающий сквозняк о возможном саспинсе и драме. Нет, ребята, драма отменяется, хотя сама ситуация накалялась, как в «Звуках и ярости». Меня почему-то не покидало какое-то интуитивное предчувствие «беды». Возможно, поэтому критики и читатели так холодно встретили когда-то этот роман. Фолкнер раскидывает намёки ощущений чего-то неизбежно грядущего, драматического, непреодолимого, но так и не даёт читателю пищу для серьёзных размышлений. Короче, я ожидал совсем другого. Можно было бы смело сказать, что одна часть моего сознания серьёзно обломалась, вторая часть возрадовалась, хотя скорее пиздец как удивилась, что кругом были исключительно «джентльмены», а не мудаки. Что ж… Из смешного, подмеченного… показалось, что сам я порой веду себя как типичный поэт Марк Фрост. Гордон откровенно капец стрёмный мужик, Фэрчайлд – «икона стиля», комфортный и душа компании, а уж как он стебался над Талльяферро – это прям радовало. Мелкая Пэт заставила меня понервничать, я читал и думал – вот она реально такая детско-непосредственная и настолько наивная или напрашивается? Потому что то, что она выкидывала, будучи на яхте с 30+-летними мужиками, это кромешный ёбтвоюмать. И то, что сделал Дэвид Уэст и то, что он НЕ сделал – это, пожалуй, его недурно характеризует более чем адекватным малым, героически сдюжившим закидоны Пэт. Дженни – отдельная песня. Я от души благодарю Фолкнера за такое понятие как «изобильная». Потому что после «Москитов» этот тип женщин я буду называть только так. Так-то, характеры прописывать он мастак. По итогу – несмотря на «неудачность романа» мне, как фанату Фолкнера, было полезно и интересно ознакомиться. Лично для меня «Москиты» - не сатира, а книга характеров, книга об одиночестве, о максимально сложном мире межличностных отношений, которые тяжело даются «сложным» людям. Фатально не удаются. Одни свои неудачи и сложности превращают в мизогинные заявления в духе патриархальных шовинистов, вторые скрываются за безразличием, третьи сублимируют в творчестве, четвёртые увлекаются «настолько «НЕ ТЕМИ», что впору кричать и бить их по голове за глупость. О, этот сложный «межличностный мир», столь непостижимый, что вольготно плавают в нём лишь «изобильные». Цитаты хороши целыми страницами, но вычленим нечто, определяющее стиль и вайб. «От разочарования в любви человек не кончает с собой. Человек пишет книгу» - по-моему, охуенное высказывание. Найти бы время книгу написать)))) «Слова – они как жёлуди. Из каждого не родится дерево, но когда слов достаточно, рано или поздно дерево получишь неизбежно» «Если бы человек рождался двойней и вынужден был смотреть, как он сам занимается любовью, народонаселения наверняка бы убыло» «И потому литература – это искусство, а биология – нет, - вмешался брат. – Книжный персонаж должен быть во всём последовательным, а живой человек последователен лишь в одном: он последовательно суетен. Только суетность и увлажняет его клетки и склеивает одну с другой, и этим он отличается от любой другой пригоршни праха, которую рассеет малейший ветерок» «Он питает иллюзию, будто женщин можно соблазнить. А нельзя. Они тебя просто выбирают» «не важно, во что ты веришь. Человека питают не просто убеждения – его питает любое убеждение. Во что бы ты ни верил, это кого-то будет раздражать, но сам ты за свою веру встанешь под знамёна, истечёшь кровью и умрёшь, не взирая на законы, огонь, воду и чёртовы зубы. А те, кто умирает за идеалы, погибнут за любой идеал, и чем он вульгарнее, тем быстрее они встанут под знамёна. И будут счастливы. Это промысел Провидения – так оно старается, чтобы люди не сидели без дела» «Молодёжь – она вливает жизнь в ритуал, превращает традиции в живую жизнь; только старичьё убивает жизнь, превращая её в ритуал» «Белая, волнующая безмятежность Дженни цвела в сумерках тяжёлым цветком, всепроникающая и изобильная, благоухала гуще и ленивей лилий» «Люди гораздо терпимее к художникам, нежели художники к людям» «Вы с ним - воплощённые гениальные декольте. А люди, владеющие автомобилями и продуктами питания, не пойдут дальше неглиже – где-то в районе ключицы» «Хоть бы Талльяферро нашёл себе женщину. Сколько можно соблазнять меня» «Если человеку в весёлые годы пришлось отказывать себе в веселье, он всегда внушает себе, что это было необходимо. Отсюда и пуритане. Мы не любим, когда кто-то безнаказанно нарушает законы, которые соблюдаем мы. Видит бог, рай – никчёмная награда за самоотречение» Так, а как же главное откровение книги? Есть такое. «Агнесса Мейбл Бекки» - это известные как «3 весёлые вдовы» резиновые (многоразовые) презервативы, которые продавались в круглых жестяных банках по 3 штуки в упаковке в США и Канаде в1920-30х годах.