Кормак Маккарти "Саттри"

«Саттри» Кормака Маккарти оказался для меня самой тяжёлой книгой из всех. Обосную сходу: если герои иных романов «брошены в Ад» внешними обстоятельствами и вынуждены сталкиваться с насилием, творить его и выживать, то Саттри создаёт «свой Ад» сам, своими же руками. Будучи отпрыском из приличной и обеспеченной семьи, он бросает дом – не хочет соответствовать ожиданиям родителей, оставляет жену с ребёнком (по невыясненным обстоятельствам – полагаю, обстоятельства эти не играют роли), уходя в специфические отшельники, спускается на самое дно. Место действия произведения – город Ноксвилл, штат Теннесси, время действия 1950-е. Главному герою по общим прикидкам от 25 до 32 лет. Но место действия нам не так важно – мы не историю США будем изучать, а получать чёртов нуменозный опыт. При первом же упоминании Ноксвилла, название показалось мне предельно важным и символичным. «Nox» - при переводе с латыни означает «мрак, ночь, тьму», «Вилл» по сути деревня, я бы даже интерпретировал название места действия Тьмутараканском. Ноксвилл – некрополь, дыра во времени и пространстве, где свет гаснет, и человеческая воля растворяется в липком мраке. Самые сильные и жуткие сцены романа происходят в темноте. Именно во мраке вылезают пьяницы, «живые мертвецы», проститутки, калеки и само собой чеканушка-отморозок Джин Харрогейт со своими больными перверсиями. Саттри же живёт в вечных сумерках. Изначальная тьма хаоса, первородная отождествляется Маккарти с гниением, нечистотами, сточными канавами и речным илом, болезнями, убогостью. Здесь выходит царствовать Танатос, размешивая этот бульон распада своей костяной ложкой, а Саттри плавает там на своей лодке – во власти Эроса и Танатоса. Все, с кем взаимодействовал в «Тьмутараканске» Саттри - либо уже мёртв морально, либо в процессе физиологического распада, либо ожидает и просит Смерть прийти скорее, как тот же Тряпичник. Город функционирует как огромная чёрная дыра, она перемалывает судьбы и плоть человеческую. Знаете, здесь я бы подчеркнул, что Маккарти пишет о всей этой хтонической срани, гниении и смерти с такой стилистической безупречностью, достойной пера Габриэль Витткоп (воспевательницы Танатоса), он воспевает трупность, убогость, нищету и блевотину таким высокопарным СЛОВОМ, что это превращается в артефакт из смрадной гробницы фараона. Он превращает всю эту «жесть» в пасторально-воспевающую оду такой красоты и выверенного слога, что это достойно именоваться «высоким искусством»! Маккарти совершает колоссальный стилистический фокус: самый низменный, зловонный материал - испражнения, гниющая рыба, деградация, бессмысленное совокупление (Эрос) и неизбежное разложение (Танатос) - и упаковывает в невероятную, библейско-шекспировскую языковую ткань с феноменальными метафорами, мёртвыми устаревшими словами, которые порой приходиться гуглить, не для того, что «воспеть» порок, а чтобы контрастировать глубину падения, подчёркивая, что человек – прежде всего плоть, которая пьёт сомнительный алкоголь, испражняется, жаждет секса и неизбежно гниёт. В этом человеческая обречённость, природа равнодушна – это всего лишь цикл жизни и смерти. Есть, что сказать о герое. Он не вызывает какого-то неодобрения или предвзятого отношения, на фоне остальных представителей паноптикума выглядит скорее достойным и более адекватным, я ведь ждал от него чего-то, но… Мой вердикт – он безвольный тип и трус. Его удел – бегство. Бегство от семьи за мнимой свободой «хиппи-жизни» на реке, бегство от ответственности, эмоциональное бегство от самого себя. Саттри – классический «бегущий человек», который ничего не решает, не очерчивает свои границы, ввязывается в чужие истории, он ведом, его самого несёт жизнь, как говно и мусор несёт по реке вместе с раздувшимися трупами утопленников. Его выбор – не делать выбор и плыть. Женщины выбирают его, он соглашается. Складывается ощущение, что любить он не умеет, он ничего не способен построить и ничего не способен изменить. Он лишь прислоняется к женщинам как к печке зимой и потребляет их тепло. Пользуется, пока есть возможность, но при серьёзных проблемах молча уходит. Не только Ноксвилл, но и сам Саттри - бездонная чёрная дыра, он лишь испытывает какое-то глухое, эгоистичное чувство вины, в котором ему нравится утопать, используя свою «неприкаянность» как оправдание. Отказ от воли - форма глубочайшего эгоизма, он кутается в свою меланхолию и экзистенциальный кризис как в щит. В чужие неприятности он ввязывается не из благородства или сострадания, у него просто нет своего вектора, нет стержня, его подхватывает любым мелким течением и уносит в водоворот, опасный для выживания. Маккарти создал страшный портрет человека, который уже совершил «внутреннее самоубийство» задолго до физической смерти, он эмоционально кастрированный, позволяет жизни случаться с собой. Роман наполнен мифическими метафорами. Сама река Тенесси превращается в реку Стикс, а сам Саттри выступает в роли Харона, пребывая в пограничном состоянии и курсируя по реке, проверяя своих «ещё не усопших». Саттри нисходит в Аид, сталкиваясь с «античными тенями» подземного мира. Анубис проходит через всё произведение, как и образ Охотника пса, который рыщет, который обязательно найдёт главного героя и взвесит его сердце на весах Маат. А чего стоит Мать Шеба – вуду-колдунья, которая выглядит как существо, находящееся одной ногой в могиле, но удерживает дух в теле с помощью чёрной магии. Как медиум она связывает мир живых Ноксвилла с миром мертвых. Она практически предсказывает Саттри обстоятельства его смерти и закладывает в него этот код. Роман напичкан мифологемами и смыслами. Вспомнить лишь момент, когда он нажрался галлюциногенных грибов и потерялся в лесу, попав в «бэд-трип» наедине с кельтским мифом и потерей своего Я по практике индейских шаманов. Расшифровывать «Саттри» можно долго и интересно. Ну, и самый главный евангельский шифр финала в образе мальчика – как символ надежды и получение прощения от себя самого, как возможность покинуть «мир мёртвых» и вернуться в мир живых. Однако. У меня есть мнение и на этот счёт. Лишь болван и слепец увидит в библейском символизме открытого финала хэппи-энд. Хэппи-энда не будет. Хэппи-энда нет. Вердикт таков – книга очевидно не для обывателя. Для понимания контекста надо иметь не только широкий философско-культурный кругозор, необходимо считывать коды и, разумеется, иметь желание читать непрофанную сложную литературу, которая не подразумевает в себе ни расслабления, ни отдыха, ни веселья. Степень экзистенциальной душноты здесь зашкаливает. У меня сейчас будет скорее другая проблема: как после такой мощной книги снова начать читать что-то простое (я ведь, блин, планировал дать шанс современного young adult’у), сейчас это кажется смешным и убогим… всё равно, что вести разговоры и причащаться мудростью веков, а назавтра идти играть в подкидного. Но… и этот вызов мне предстоит принять. Давайте пробежимся по цитатам. Основная цитата-посыл всего произведения это: «все души суть одна все души одиноки» «Видал я всё, что хотел видать, и знаю всё, что хотел знать. Я просто смерти дожидаюсь» Несмотря на тотальную душноту, «Саттри» ироничен в диалогах: «Черномазому жить интересно. Сам себе интересу добавляешь» «Всё блядство когда-то молодым бывало. Не станешь же ждать, пока состаришься, чтоб жопой своей торговать направо и налево, да и чтобы красть» А теперь живописного: «Саттри откинул раскрашенную фотографию обитого атласом гробика в оплётке, окружённого цветами. В гробике толстый мёртвый младенец, раскрашенный так, что вырви глаз, ярко-фуксиевые щёки. Никогда не спрашивай чей. Он закрыл крышку этой иллюстрированной книги страждущих. Расцвела мягкая жёлтая пыль. С глаз долой этих приматов с примёрзшими друг к дружке челюстями и анналы их докучливых прихватов и окончательной тьмы. Что за божество в царствах слабоумия, что за бешеный бог, настоянный на дымящихся мозговых долях водобоязни, могли измыслить место хранения для душ столь же бедных, сколь и эта плоть. Эту кишащую червями, истончённую скинию» «Виадук охватывал собой заросшую кишку, наполненную обломками да остатками – и несколькими халадубами из упаковочных ящиков, населёнными беспризорными чёрными, - и вот через эту хнычущую пустошь вились по сумаху и ядовитому плющу тёмные лепрозные воды Первого ручья. Паводки отмечены нефтью, и отходами, и кондомами, что болтаются на ветках, словно выброшенные на мель пиявки» «Старую негритянку в обносках вымыло на мостовую по «Компанией человеческой мебели», словно кусок тёмной и жуткой флоры, она вытянула истонщённую ногу через всю пешеходную дорожку перед собой и приглашала кого ни попадя на неё наступить. Кто бы блёкло ни улыбнулся и ни отвернулся, она обрушивала на них темнейшие проклятья затурканного божества. Глаза её красны от выпивки, её география несдвигаема. В то время как проворные подвержены климатическим переменам разнообразных судеб и не ведают, где отыщет их новый день, она закреплена в бессрочности, устойчива, парадигма чёрной анафемы, насаженная на дно города, словно средневековая преступница» Хотел сказать, что роман полуавтобиографичен. Почти все герои улиц, собутыльники Саттри, имеют реальные прототипы друганов Маккарти, роман он писал 20 лет, к слову, он тоже выходец из богатой южной семьи и реально вырос в Ноксвилле и потом реально боролся с алкоголизмом и поборол таки его. И в самой подаче материала в духе "керуаковского" чукчи - "что вижу, о том пою" у меня опять произошёл мэтч. Оба - и Керуак, и Маккарти были алкоголиками. Первый умер от алкоголизма от цирроза где-то в 56 лет (если не ошибаюсь), второй поборол и дожил до 89-ти. Обоих я считаю литературными гениями. Как-то так срослось у меня с американской литрой, что я её "вижу" и понимаю.