— Цзян Чэн! — из-за угла доносится поддатый и нервный голос Не Хуайсана, певучий и лукавый. — Наш Алая Смертинушка достаточно жив для покера или нам стоит начать делать ставки на похороны? — Завались, сучий потрох, — рявкает Цзян Чэн, но в этом нет ничего по-настоящему сурового. Кто-то вдалеке звучно усмехается. Цзян Чэн достает из пальто фляжку с бурбоном, прежде чем направиться на шум. Гомон не прекращается — не тогда, когда они все невозможно пьяны от немыслимого факта возвращения Вэй Усяня.