Теги:
#почитатели
"Метка", слэш, NC-17
Фэндом: Ориджиналы
https://ficbook.net/readfic/019b0bef-c610-72b6-8b6c-fa62e35fa90c#part_content
Иной раз встречаются истории, после которых реальность вокруг кажется какой-то пыльной и ненастоящей. Ты закрываешь страницу и понимаешь, что последние восемь месяцев прожил не свою жизнь, чужую. Юдзу — ковчежский медик не выбирал свою роль — его просто выдернули из безопасного, понятного мира и швырнули в Пустошь. В место, где милосердие — обуза, а право просто дышать нужно заслуживать каждый день.
Двести с лишним дней... В плену время тянется почти осязаемо. Текст пропитан запахом горьких трав, холодом стальных сводов и вездесущим песком, который, кажется, хрустит на зубах. Ловишь себя на том, что замираешь каждый раз, когда Рэн заходит в комнату. Это не триллер с резкими поворотами, а вязкое, медленное погружение в чужую одержимость, из которой нет выхода⛓️
Рэну не нужно кричать и применять силу, чтобы подчинять — достаточно взгляда — в нём столько голода и какой-то вывернутой наизнанку нежности, что становится не по себе. Только Юдзу не ломается, а делает кое-что посложнее: учится существовать в этом аду, адаптируется. Ты проходишь этот путь вместе с ним: от парализующего страха до принятия. Последнее пугает больше любого насилия, потому что оно становится частью его самого.
Здесь нет однозначно "плохих" или "хороших", потому что автор не оставляет нам шанса на простые выводы. Есть только двое в пустом пространстве, которое то сжимается до размеров тесной клетки, то распахивается в бесконечное небо над Пустошью. Есть моменты, когда хочется закричать от несправедливости, и есть сцены такой хрупкой красоты, что боишься пошевелиться, чтобы ничего не разрушить.
Эта история про привыкание в самом жёстком его смысле. О том, как стены тюрьмы незаметно становятся единственным домом, а боль превращается в единственный способ чувствовать себя живым. Ненависть и благодарность здесь сплетаются в такой узел, который невозможно распутать — только резать по живому, теряя куски собственной личности. В какой-то момент понимаешь: свобода — это не всегда возвращение домой. Иногда возвращаться уже некому...
О чем эта работа? О пленнике, который вопреки всему стал смыслом чужой жизни. О тюремщике, который стал единственной точкой опоры. Честный ангст — никакой фальшивой романтики или удобных оправданий. Только живая боль, изломанная психология и двое людей, которые отчаянно пытаются не захлебнуться друг в друге.
К 30-й главе остаётся опустошение и странное, тяжелое тепло. Хочется сразу вернуться к первой, чтобы перечитать и найти всё то, что пропустил, пока бежал по сюжету. Эта история меняет что-то в восприятии... Ты ловишь себя на мысли, что теперь смотришь на звезды иначе, а название этой истории ещё долго будет отзываться глухим знакомым спазмом где-то внутри🌠
Он был фарфором.
Чужак — стальным.
Оба стали пеплом.
Одним.
Читать обязательно🏜
Читать далее
