Я не боюсь смерти я уже умерла.

Я умерла ещё в тот день, когда мы пересекли блокпост, выезжая из Бахмута. Двенадцатилетняя я больше не существует. Она умерла в последней встрече с Ритой. Та «я», которую я так отчаянно ищу, перестала существовать в момент осознания того, что её дома больше не существует. Я сдохла вместе с разрушившимся бетонным гигантом — домом, обнесённым мелкой белой плиткой. Когда моя панелька упала замертво, мои человеко-часы остановились навсегда. Нет, я не скучаю по дому. Нельзя скучать по тому, чего нет и никогда не было. Мёртвые не испытывают тоску. Я скучаю только по вышеупомянутой Рите, но не более. Я умерла, потеряв парный кулон. Нет, я умерла раньше — поняв, что она не забрала его с собой, выезжая позже, чем я. Так что из этого убило меня? Или, может, пересечение границы, когда я обрела новую панельку, что смогла с натяжкой посчитать домом, — и всё резко разрушило заявление матери о переезде за границу? Ещё одна версия меня, что я выстраивала этот год, улетела в мусор. Сгорела, вновь покинув этот мир. И сейчас на её месте нет ничего. Даже бумажных мышц, натянутых на скелет. Я не вижу в них смысла, оставаясь нагишом во всех пониманиях этого слова. Я гнию — с костей или с мозга в черепе. Но мне не стыдно. Мёртвые не чувствуют стыда. Так ответьте на вопрос: когда я умерла? Или же я умерла ещё раньше? — когда крики, доносившиеся из зала сквозь выбитое стекло в двери, наспех завешанное тряпкой, стали громче собственных мыслей. Или я умерла в момент осознания того, что я подвела всех и стала вместо юного дарования — юным разочарованием? Я умерла в момент горькой правды и своего же вопроса: «Почему обо мне никто никогда не заботился так, как я?!» И тут мне стало холодно — от собственного осознания и своих же слов. Я умею любить. Люди никогда не умели любить меня. Я умерла, когда утром мать сказала о том, что прадедушки больше нет и что, как оказалось, он мне не родной. Я умерла, стоя на кладбище, не успев попрощаться с прабабушкой. Или умерла задолго до этого — так и не родившись, оставшись лишь сгустком клеток в чреве и красным пятном на белье впоследствии?.. Почему нет? Я ведь умерла. Меня больше нет. На повестке дня лишь один вопрос: Когда именно я умерла?