Аптечкой её прозвали за сумку. В ней всегда находилось что-нибудь нужное — чтобы оттянуть, отсрочить, обмануть могильник. Терминатором — за бойню в средней группе и протез. Тогда не помогло ничего: ни могильник, ни врачи из Наружности. Девочку не спасли.
Может быть, Аптечка появилась позже — как попытка искупить. А может, Дом просто не любит, когда долги остаются неоплаченными.
Терминатор была завсегдатаем кофейника. Сидела с кем придётся: с фазанами, с крысами, с теми, кто случайно оказался рядом и не успел уйти. Никто не помнил, когда она появилась. Никто не знал, кто дал ей первое имя. Имен у неё было много — плохих, злых, привычных. Для большинства она была слишком: слишком громкой, слишком выматывающей, слишком живой. После разговоров с ней хотелось лечь и не вставать. Казалось, Аптечка брала плату за своё общество — неосознанно, но безвозвратно. Гадание на картах стоило ещё дороже.
Одиночество она переносила хуже всего. Наверное, поэтому так цеплялась за людей.
Она пахла Наружностью. Дом не принимал её уже несколько лет — словно не мог решить, в какой коридор её определить и кем назвать на этой неделе. Тоска, с которой она ковыляла по этажам, была не измеримой. Одноногая — на протезе или хромающая на живую ногу, — она жила с болью в суставах, как с чем-то обязательным. Издалека её можно было принять за бандерлога, но это была ошибка. Она к ним не относилась. Она вообще ни к кому не относилась. В противном случае её относили обратно.
Терминатор была одним из призраков Дома. Когда Дом в очередной раз отрекался от неё, темноволосая жалась под лестницами, в углах, в щелях между стенами — будто надеялась слиться с ними, если уж не получилось слиться с людьми. Я наблюдал за ней ненамеренно: взгляд сам находил шумную девушку в кое-как застёгнутой алой рубашке и с чёрным каялом под глазами.
Она была как кровь Дома — живая, тёплая, слишком настоящая. Выплёскивалась за края, пачкала, раздражала. Терминатор никогда не просила жалости. Но когда она сидела под лестницей, и карие глаза пустели, Дом становился тише. И это скверное чувство — жалость — приходило само, без спроса, как приходит всё настоящее.
Читать далее
Блог (4)
Я умерла ещё в тот день, когда мы пересекли блокпост, выезжая из Бахмута. Двенадцатилетняя я больше не существует. Она умерла в последней встрече с Ритой. Та «я», которую я так отчаянно ищу, перестала существовать в момент осознания того, что её дома больше не существует. Я сдохла вместе с разрушившимся бетонным гигантом — домом, обнесённым мелкой белой плиткой. Когда моя панелька упала замертво, мои человеко-часы остановились навсегда.
Нет, я не скучаю по дому. Нельзя скучать по тому, чего нет и никогда не было. Мёртвые не испытывают тоску. Я скучаю только по вышеупомянутой Рите, но не более. Я умерла, потеряв парный кулон. Нет, я умерла раньше — поняв, что она не забрала его с собой, выезжая позже, чем я.
Так что из этого убило меня? Или, может, пересечение границы, когда я обрела новую панельку, что смогла с натяжкой посчитать домом, — и всё резко разрушило заявление матери о переезде за границу? Ещё одна версия меня, что я выстраивала этот год, улетела в мусор. Сгорела, вновь покинув этот мир.
И сейчас на её месте нет ничего. Даже бумажных мышц, натянутых на скелет. Я не вижу в них смысла, оставаясь нагишом во всех пониманиях этого слова. Я гнию — с костей или с мозга в черепе. Но мне не стыдно. Мёртвые не чувствуют стыда.
Так ответьте на вопрос: когда я умерла?
Или же я умерла ещё раньше? — когда крики, доносившиеся из зала сквозь выбитое стекло в двери, наспех завешанное тряпкой, стали громче собственных мыслей.
Или я умерла в момент осознания того, что я подвела всех и стала вместо юного дарования — юным разочарованием?
Я умерла в момент горькой правды и своего же вопроса: «Почему обо мне никто никогда не заботился так, как я?!»
И тут мне стало холодно — от собственного осознания и своих же слов.
Я умею любить. Люди никогда не умели любить меня.
Я умерла, когда утром мать сказала о том, что прадедушки больше нет и что, как оказалось, он мне не родной.
Я умерла, стоя на кладбище, не успев попрощаться с прабабушкой.
Или умерла задолго до этого — так и не родившись, оставшись лишь сгустком клеток в чреве и красным пятном на белье впоследствии?.. Почему нет?
Я ведь умерла. Меня больше нет. На повестке дня лишь один вопрос:
Когда именно я умерла?
Читать далее
Прочитала я значит правила Фик бука на досуге. Для меня довольно странным показался запрет на фанфики на других языках. И на счёт возраста (сейчас объясню что именно.)
На счёт других языков понятно всё. Ру сайт и тд. Но всё равно досадно что за это бан. И на счёт возраста. С таким успехом можно половину ФФ на Фик буке банить. И тоже тут вопросы если это представляется как 131 УК РФ и выставляется а плохом свете (в каком ещё собственно) это тоже бан или нет? Если да то мне кажется что это понижает уровень осведомленности. Я не говорю что то что такое описывают это хорошо но это просто информация. Факт что такое есть описание того как с этим справляются. Мне допустим каждый раз интересно читать как человек (персонаж) справиться с этим или не справиться вовсе. Так же ещё вопрос к меткам. А если я не разобралась или забыла убрать какую то метку? Просто к всей этой ситуации и системе столько вопросов а задать некому. Плюс вопросик к тому что нельзя публиковать историю своей жизни к примеру. Проблема в том что я только села писать биографию от третьего лица... И как они будут определять это реальная история или моё воображение? К тому же полно ориджиналов что могут основывается на реальных событиях.
Читать далее
КАК МАТЬ ВАШУ ЗАСЫПАТЬ?!? Ну типо... Я если и сплю то очень мало или очень беспокойно просыпаясь раз по 5 за ночь ещё и утром в холодном поту. Хотя кошмары вроде не снились. Я очень сильно устаю. И почему то с дневным сном такого нет, меня отрубает за секунду и сплю я как труп ещё и так же спокойно. За то вечером... Кароче отосплюсь я похоже на том свете. ✨
Читать далее
