Каждый раз натыкаясь, проходя мимо, каждый раз, Галлахер чувствовал такой силы необъяснимый трепет, что думал начать обходить стороной, молчаливой тенью шарахаясь на километр. Но судьба — в лице Михаила-Шарль-Лекворка, будь он проклят. — была не благосклонна, расставляя фигуры так, что не взаимодействовать с этим человеком было сложнее, чем залезть в одиночку на Оперный театр в Золотом (гребанном) миге.