Путешествие за новыми крыльями III.

Больше театра, оказывается, люблю  экскурсии. Потому в самый жгучий мороз была подарена мне эскурсия в лучшем исполнении друга их семейства, историка и краеведа с густым таким, литым баритоном. Там вот Иртыш, - басит Алексей, взмахнув высоко рукой, и я слежу за ней, смотрю в заледенелую даль. - Иртыш видела? - напишет мне мама вечером. - Видела. Светлые улицы и проспект, тихая бронзовая Любочка на скамье с книгой, даже в такой мороз в платье с голыми плечами, так и хочется шубейку накинуть, эхо революций и войн, вскрик женской фигуры, обнимающей падающего друга одной рукой, другой вздымая мятежное знамя. Мужчины-историки, словно на два голоса поют, рассказывают историю мятежей и войн, заботливо расчищают каменные плиты, чтобы мы смогли прочитать имена. Вот и дом, в котором жил Колчак, за оградой заснеженный сад... Достоевский, опустив взгляд, наклонясь вперед, все время шагает сквозь метель, грудь его задета резцом мастера и мне от этого саднит как от пореза. Мы возвращаемся в их уютную светящуюся квартиру. На подоконнике рассыпаны помидоры. Дом напротив уже подмигивает уже по-новогоднему, но все равно в окнах зеленеют контуры лимонных деревьев - чьих-то неутомимых трудов. Воздух яркий, тревожащий на прогулке словно пробивал насквозь – чувствую, как питерская сырость покидает мои легкие, и я снова могу петь. И такая радость охватывает, как можно теперь смолчать?! Каждый день, каждый час, проведенный в милом окружении их семейства как бесценный дар, преподнесенный с чистым сердцем. До слёз. Преодолеваю застенчивость и осмеливаюсь сделать музыкальное приношение дорогим своим хозяевам. В голосе звучат какие-то забытые обертона. Весь ноябрь - словно тупое лезвие у самого горла. А сейчас кажется, что могу петь арию любой сложности, вообще всё, что угодно. И мы за столом плачем, радуемся, и обнимаемся. А еще так дороги наши ночные беседы и чтения. Я делюсь своими стихами и прозой. В голос возвращается моя магия, и он стелется ласковым облаком, как же я свободна и счастлива в эти моменты, когда могу дарить слово и образ, спрятанный за ним. В другой день сквозь степи через снежные туманы мы мчимся в Большеречье, а там Старина сибирская, резная и уже готовятся к новому году. И я, тайная Снегурочка, любуюсь и радуюсь. Дому, в котором когда-то месяц гостил Радищев. Печке, росписи на ней, высоким подушкам, кузнице, гончарному кругу и умелым рукам мастера. Купеческое крыльцо, поднимешься по лесенке, а там свои сокровища. Качнется легонько лошадка-качалка. Бой часов безмятежен. Здесь летом, почивали археологи в спальных мешках. Представляю, как же уютно они здесь беседовали, засыпая. ....