Дорогие мои авторы!
Обожаю вас! Сколько миров вы открываете! Сколько силы! Сколько вдохновения и лёгкости бытия!
Блог (7)
Три дня назад я получила свой глоток неба — долгожданная встреча с добрым и светлым другом моим состоялась.
В сердце — пробоина, но заполненная самым светлым: прогулки, выходы в весну, полёты на Певческой башне, стихи и танцы, дом детства на петроградке, чудо-библиотека, французский спектакль, разговоры о самом сокровенном, прогулка по невской воде, мелькающий мшистый лес за окнами электрички, черёмуховые душистые облака, возможность делить утро-день-вечер и все вкусности мира...
Лазоревые глаза моей Музы светятся счастьем, когда я читаю вслух её прозу, а еще смешу её, как могу.
Я счастливый человек?
О да.
Росинка
Звоночек
Нежная птаха
Глоток неба
Шлю тебе привет и глубокую благодарность за то, что приехала.
Читать далее
Помните про ту вышивку?
Картина вышивается ловкими заботливыми пальчиками - кафе, кофе с пенкой, значок с не броской, но дерзкой надписью, прогулки,
выступления в огромной омской научной библиотеке.
Пела и рассказывала сказки хорошим ребятам. Таким чутким.
Это такое трепетное внимание.
Полина тревожилась, в начале спрашивала с заботой - Может, отдохнешь, не будешь играть? Переживаю за твой голос. Хочешь, все отменим?
А я думаю, - ну как я еще могу отблагодарить?
Как лучше познакомиться с другом, с которым для личного знакомства отведено 7 дней?
Здесь надо быть Василисе Премудрой с ее сундучком.
Фее-крёстной с балом-концертом.
А потом как же хорошо и смешно сидеть в кринолине уже после всех арий в узеньком потаённом проходе меж стеллажей, уставленных желтоватыми корешками книг и пить чай.
Чудный момент, особый дар - экскурсия по самым разным царствам библиотеки.
В музыкальном - слушала на виниловой пластинке Шопена, касалась рукой электронных клавиш, играла только педали - басы, на пюпитре стоял сборник старинных романсов, ну, я и запела - "Гай-да, тройка, снег пушистый..." - ах, люблю все это, да.
Коснулась рукой и клавинолы 19 века в памятном пушкинском зале.
Мальчик с портрета смотрел на меня.
Тронул очень.
Музей чудо-миниатюры. Совершенные книги-малютки.
И портрет Поэта во всю стену.
И резвящийся, как львёнок, мальчик, и ты с розой, и я в голубом.
На видео наши улыбки движутся и мерцают как бабочки.
.......
Детка - говорю я
Детка - так бы я хотела сказать
Глубоко снежные дороги и улицы
Сумерки и склоненные фонари
Как хорошо пройтись с тобой по этой улице под руку
Как хорошо, что мы прошлись с тобой
Я буду помнить
Читать далее
Так хорошо сердцу и я не знаю, как за это отблагодарить.
Хочется погружаться.
Идти в погружение до конца.
Таков мой внутренний неистовый Роланд.
Любовь. Забота. Снег.
Добрая, простая и такая вкусная еда.
Ко мне возвращается голос.
Мы сидим на кухне в жёлтом свете и тепле.
Во всю стену стелется бирюзовыми океанами-морями карта мира. Любимый цвет.
Коты по очереди приходят ко мне обниматься.
Вроде мягкие эмоции, но совсем не пастель, эмоционально всё и звучно, то ровное горение свеч, то розоватые всполохи от нежности и восторга.
Потому в памяти сияют яркие цветовые пятна, некоторые детали ускользают.
Я застаю годовщину их свадьбы.
Ангелы постарались однажды на славу, и они нашли друг друга.
Отчего-то ярко-ясно ощущаю в этот их день свою роль старшей подруги.
Юная пара отправляется спать, а я ближе к полуночи берусь мастерить торт.
По душе оказаться старшей из женщин в этом доме перед их праздником.
У меня так много эмоций - они легкокрылы, легконоги, не удержать все.
Мои руки взбивают белое облако, я окутана ванилью и корицей.
Зимний двор светится.
Я смотрю в ночь, слушаю наполненную счастьем жизнь.
Постараюсь это запомнить.
Мерцают гирлянды за окном и стелется сибирская зима
Только на этот раз сплю не я, когда мама готовит торт в ночи. Это делаю я.
Днём пою красивые песни, звук льется.
Такое и вправду случается.
Читать далее
Больше театра, оказывается, люблю экскурсии.
Потому в самый жгучий мороз была подарена мне эскурсия в лучшем исполнении друга их семейства, историка и краеведа с густым таким, литым баритоном.
Там вот Иртыш, - басит Алексей, взмахнув высоко рукой, и я слежу за ней, смотрю в заледенелую даль.
- Иртыш видела? - напишет мне мама вечером.
- Видела.
Светлые улицы и проспект, тихая бронзовая Любочка на скамье с книгой, даже в такой мороз в платье с голыми плечами, так и хочется шубейку накинуть, эхо революций и войн, вскрик женской фигуры, обнимающей падающего друга одной рукой, другой вздымая мятежное знамя.
Мужчины-историки, словно на два голоса поют, рассказывают историю мятежей и войн, заботливо расчищают каменные плиты, чтобы мы смогли прочитать имена.
Вот и дом, в котором жил Колчак, за оградой заснеженный сад...
Достоевский, опустив взгляд, наклонясь вперед, все время шагает сквозь метель, грудь его задета резцом мастера и мне от этого саднит как от пореза.
Мы возвращаемся в их уютную светящуюся квартиру.
На подоконнике рассыпаны помидоры.
Дом напротив уже подмигивает уже по-новогоднему, но все равно в окнах зеленеют контуры лимонных деревьев - чьих-то неутомимых трудов.
Воздух яркий, тревожащий на прогулке словно пробивал насквозь – чувствую, как питерская сырость покидает мои легкие, и я снова могу петь.
И такая радость охватывает, как можно теперь смолчать?!
Каждый день, каждый час, проведенный в милом окружении их семейства как бесценный дар, преподнесенный с чистым сердцем.
До слёз.
Преодолеваю застенчивость и осмеливаюсь сделать музыкальное приношение дорогим своим хозяевам.
В голосе звучат какие-то забытые обертона.
Весь ноябрь - словно тупое лезвие у самого горла.
А сейчас кажется, что могу петь арию любой сложности, вообще всё, что угодно.
И мы за столом плачем, радуемся, и обнимаемся.
А еще так дороги наши ночные беседы и чтения. Я делюсь своими стихами и прозой.
В голос возвращается моя магия, и он стелется ласковым облаком, как же я свободна и счастлива в эти моменты, когда могу дарить слово и образ, спрятанный за ним.
В другой день сквозь степи через снежные туманы мы мчимся в Большеречье, а там Старина сибирская, резная и уже готовятся к новому году.
И я, тайная Снегурочка, любуюсь и радуюсь.
Дому, в котором когда-то месяц гостил Радищев.
Печке, росписи на ней, высоким подушкам, кузнице, гончарному кругу и умелым рукам мастера.
Купеческое крыльцо, поднимешься по лесенке, а там свои сокровища.
Качнется легонько лошадка-качалка.
Бой часов безмятежен.
Здесь летом, почивали археологи в спальных мешках.
Представляю, как же уютно они здесь беседовали, засыпая.
....
Читать далее
II.
Она обретает плоть и кровь.
Ясноглазая, как эльф.
Вся словно майский день.
В светлых одеждах.
Со смехом как ручей.
С густым волосами, которые кажутся ей все время слишком длинными, она поднимает их вверх и да, это ей очень к лицу.
С пробивающим броню касанием - она дотрагивается сердцем. И так делает всё.
Ее муж - археолог, историк и умница.
Широта, добрый ум и предусмотрительность во всём.
Держит крыла денно и нощно над своей мадонной.
Потому что с ней невозможно иначе.
Знаете, есть такие люди.
Всего достойные.
- Здравствуйте! Я - Катя, - говорю ему при встрече и руку протягиваю.
И самой смешно. Ох, уж этот петербургский интеллигент стайл.
- Я догадался, - говорит.
Смеемся и выходим в рассветный режущий морозец.
На мне шуба, добытая из бабушкиных закромов, перешитая не один раз.
И мысленно нежно благодарю своего мужа за добрый совет и за его свитер, который висит на мне сейчас как кольчуга с подвернутыми рукавами.
И я вспомнила и заново познала, что значит - оно, - то самое сибирское гостеприимство.
Ошеломляющее и щедрое.
Честно, я чувствовала себя не просто гостьей, а инопланетной делегацией.
Ибо почти всё свое время хозяева посвящали только мне.
В первый же день как в русской сказке - чай из семейного фарфора с историей, а потом поход на местный рынок, а там народ приветливый, настоящий такой, глаза распахивает и над тобой все время воркует и никуда не спешит...
Потом за город – за компанию лёгкий, только что выпавший сибирский снежок подкидывать лопатой, родилась здесь зимой, а какой снег - не помню, так вот смотри, мол, вот, любуйся.
Потом в баньке париться, чтоб все хвосты ненужные отсечь, и дом с ладным таким хозяйством, и угощение, и чаши-чаши с горой конфет, и смех беззаботный звучал все время, а время, как золотая белочка, быстро так быстро несется мимо нас...
Кажется, мы так и будем с тобой, Маленькая, кататься, смеяться, читать стихи, петь и идти по снежной аллее с покупками в лунных склоненных фонарях - ты в белой шубке, я в черной...
Время, остановись, дай полюбоваться.
Их сын - маленький юный гений, бесспорный талант, говорун и обаятельный ураган.
Я ночую в его комнате - все словно дышит в ней и как будто потрескивает идеями - энциклопедии, всевозможные конструкции, изобретения, говорящие динозавры - дело его рук.
....
Читать далее
I.
Душа внезапно обрела стрекозиные крылья.
Этот трепет, это непередаваемое волнение перед долгожданной встречей.
И понимаю, что узнаю его.
Помню с детства это предвкушение встречи с тем, кто тебе радуется, кто любит тебя просто так.
Здесь же просто какой-то бесконечный кредит доверия. Ни за что.
Просто что я это я.
Ты едешь к другу, которого никогда не видел, но знаешь всю жизнь.
Мое место у крыла.
Обо мне уже заботятся -
мой сосед галантен, высок и немногословен.
Я засыпаю.
Будто смята после долгой простуды, утомлена, после спектаклей и сборов.
Но предчувствие счастья достигает каких-то небесных высот. Предчувствие невероятного. Как в детстве.
Самолет уносит в сон из суеты и забот в самую высь и приземляется в Сибири.
Автобус до аэропорта.
В морозных облаках дыхания пассажиров, я, невольно спеленутая мехом шуб и енотами на капюшонах пуховиков, в тесноте невольно подслушиваю беседу юношей и девушек:
- Мне понравилось, как ты решил этот монолог! Давай уже, сегодня нам яви новое качество! - и смех молодой, заливистый на весь автобус.
– Опять свои! - думаю.
Понимаю - у них спектакль сегодня вечером.
Я еще не знаю как это всё будет,
НО
в эту неделю на мне одновременно легко, но крепко и бережно прижмут несколько клавиш единым аккордом, как на старинной клавианоле - и да, вот тебе полная картина.
Чувствуй, пей тот самый дух родной земли.
Вот этот аккорд:
Мое идеальное детство.
Абсолют любви, заботы, яркости, ощущение полноты и красоты мира.
И я словно внутри дивно вышитой картины или снежно-нежного шара.
Замыкается круг - год назад я впервые прочитала про Гарри и эта вселенная привела к обретению удивительного друга.
Чувство восторга невместимо.
Эта широта сейчас теснит рёбра, даже когда просто думаю об этом.
Мои понятия о законах притяжения и всяком таком прочем подобны представлениям средневекового поселенца, принимаю полёт за подлинное чудо – четыре часа и твой Друг голос, Которого ты слушал в основном сквозь строки в кратких радостных и утешающих аудиосообщениях (несколько телефонных звонков не в счет), правда - это чудо, когда Он...
Читать далее
