Тридцать лет в четырёх стенах. Тридцать лет тишины, пыли и одного и того же трещиноватого потолка. Уильям Афтон не молится. Не раскаивается. Не видит кошмаров — потому что сам был чужим кошмаром при жизни. В своём заточении он ведёт монолог: холодный, циничный, точный. Он вспоминает, как строил империю не только на детских улыбках, но и на чёрном рынке. Как превратил убийство в бизнес. Но иногда голос в темноте меняется.