Они были хорошими друзьями. Им было о чем поговорить, но явное биение сердца в груди темноволосого мальчика не давало ему спокойно спать по ночам. Он часто думал о том, что обманывает Яньцина в своих чистых намерениях на дружбу, ведь смотря на него каждый раз, сердце словно обливалось кровью.

Он бежал около получаса, насколько это было возможно в его состоянии. Накахара все же остановился, опускаясь на колени и упираясь спиной в дерево. Все это время он не отнимал руку от глаз, скрывая половину лица. Ему было страшно. Ему было так страшно. Он не знает, сколько просидел в этой грязи и мерзотине, — он знает, что тут ему самое место.

Высунув язык, она закружилась прямо по грязной и мокрой улице в своем белом платье. Оно испачкалось, пару раз задевая грязь и лужи. Но, видимо, девушке было на это всё равно. Разогнавшись, она перепрыгнула не особо получившимся шпагатом через большую лужу. И вновь закружилась. Кажется, это был танец. Плохо продуманный, импровизирующий, но душевный. Только посмотрев на неё можно было сказать, что она и не заметит, если кто-то подойдет.