Нортон камня крепче. Но сейчас, когда воздух так горяч и пахнет маслами, а пространство сузилось до расстояния меж чужих бёдер, он чувствует себя размякшим в шелковичном вине фруктом. Орфей другой. Ничем себя не выдаст, не смягчится, как смотрел сверху вниз, так и продолжит. Даже рукой не коснётся, по-царски холодно подперев ею подбородок.