— Я обязательно тебя брошу, Кость. Сейчас... Наберусь с силами и брошу. Просто у меня всегда было плохо с выдержкой. - громкие возгласы падают на нет, слышится лишь бормотание. Голос у него дрожит, чувствует он себя слишком по-разному, в нем слишком много эмоций. Минуту назад он мог хохотать, а сейчас от сожаления и горечи даже ноги подкашиваются. Пакет уже лежит поодаль самого Смирнова, нет, он бы никогда... Никогда бы не предал самого дорогого ему человека, даже сказать, единственного.

— Гром, я видимо чего-то не понимаю, какой черт тебя постоянно дёргает идти напролом? Если бы я не вызвал спецов, что было бы? Да тебя бы на раз два положили в этой комнатке. - присев рядом на диван, продолжал говорить на повышенных тонах Прокопенко. Руки заскользили по руке мужчины, осторожничая, чтобы не задеть основного повреждения.

— А ты так и не понял. - прикрывает, поблескивающие глаза от алкоголя, тот и дышит через раз, будто пробежал только что несколько киллометров. Костя не понял о чем тот, но подошел поближе, закуривая сигарету и вдыхая яд в лёгкие, не отводя взгляда с мужчины. — Как бы сказать, более в моем стиле... Я создан, чтобы любить тебя, а ты создан, чтобы любить меня, Кость.

Видимо, январь не такой уж и холодный месяц, когда у тебя есть Константин Гром.