Его ночи — кошмары с леденящим финалом, рождали ненависть: к себе, к тому, кто на расстоянии больше губит, а не любит, к жизни. Пустота между ними ранила сильнее любого сна. Видения не отпускали даже днём, сливаясь с реальностью. Это была вовсе не фантазия, а искажённое зеркало настоящего, пророчество краха. Они истощали, оставляя глубокую рану на сердце. Безумие близко. Любовь стала пыткой. Но даже его больные прокуренные мозги не могли представить, что будет дальше.