Любовь в эпоху, которая отрицала само её существование, была похожа на попытку зажечь костер под ледяным дождем. Они не могли бороться открыто — только жечь себя изнутри, превращаясь в пепел, чтобы хоть ненадолго согреть друг друга. Возможно, где-то в параллельном СССР, который так и не построили, они гуляют по набережной, не пряча лиц в воротники. Но здесь и сейчас остаются только стеклянные осколки памяти — острые, невидимые, незаживающие.

— Ты — моя самая большая головная боль. — Потому что я тебе не безразличен! — Наруто выпалил, и лагерь замер.