Семь лет - достаточный срок, чтобы разлюбить одного и, наконец, дать шанс новой любви. Феликс, как оказалось, не смог сделать ни первого, ни второго.

Феликс был красивым. Настолько, что от его улыбки у Хенджина пересыхало в горле и появлялось тупое выражение лица. Феликс поселился у него дома в абсолютно рандомный момент, и для Хенджина это было настолько правильным, что видеть чужую щетку в стакане и готовить завтрак на двоих стало рутиной. Хенджин не хотел терять Феликса. Стоило ему только подумать, что тот уйдет, как внутри что-то больно резало ножом. Он любит его. Они ведь друзья.

Когда на горизонте появлялся Хван Хенджин в футболке, обтягивающей его широкие плечи и спину, задыхаться Феликс начинал вовсе не из-за астмы.

Феликс был проклят. Или Хёнджин был проклят Феликсом, потому что иначе эту тупую ситуацию он назвать не может. Просто не выходит понимать, как кто-то смог настолько быстро заставить его думать о нем. Хёнджин настоятельно убеждал себя забыть Феликса, как обычный сон, при этом сам играя против себя же, и чем чаще он старался не думать о нем — тем чаще думал.