Карта не равна территории

Есть один троп который я вижу в историях про попаданцев постоянно. Герой попадает в другой мир. У него есть знания о нём — читал книги, смотрел аниме, играл в игру. И это знание работает как суперспособность. Он знает заранее что случится. Знает кто враг. Знает как победить. Мир как будто ждал именно его. Это приятная фантазия. Понятная. Но я думаю вот о чём. Знать о системе и жить внутри неё — разные вещи. Человек который двадцать лет работает в бюрократии знает про неё то чего нет ни в одной книге. Не потому что умнее читателя. Потому что прожил. Потому что видел как это работает когда никто не смотрит. Потому что знает какие правила негласные — и важнее написанных. Теоретик приходит с картой. Практик живёт на местности. Карта хорошая. Но местность сложнее. Это не значит что теория бесполезна. Это значит что она стоит ровно столько сколько стоит — не больше и не меньше. Мне кажется интересные истории получаются именно там. Где у персонажа есть настоящее преимущество — и одновременно ограничение которое это же преимущество создаёт. Где знание помогает и одновременно мешает видеть что-то важное. Это честнее. И сложнее писать. * * * Выбранная мной направленность — деконструкция, серая мораль, жизнь как она есть — это одновременно легко и сложно. Легко потому что я пишу из того во что верю. Не придумываю позицию. Не строю героев которыми сам не являюсь. Это снимает огромное количество внутреннего сопротивления. Сложно — потому что читатель приходит с ожиданиями. Хочет катарсиса. Хочет чтобы хороший победил. Хочет узнать себя в герое который справляется. А я этого не даю. И объяснять почему — бессмысленно. Либо резонирует либо нет. Слог у меня сложный. Рубленый. Короткие удары, никаких переходов, никакой лирики. Я знаю что это отталкивает часть читателей — и принимаю это. Но он мой. Он всегда был моим. Почти два десятилетия в тексте. Первое — я писал как положено. Видел героев, делал их героями. Строил интересные сюжеты по понятным правилам. Это работало. Это читалось. Я сам так читал и так писал. Потом что-то сдвинулось. Причина простая — я вырос. Поменялся. Жизнь повлияла на письмо сильнее чем любое литературное решение. Много лет моя работа была сосредоточена на документах. Сложных. Контракты где каждое слово имеет юридический вес. Технические регламенты где неточность стоит денег. Соглашения где один неверно прочитанный пункт меняет смысл всего остального. Финансовые модели где связи между переменными неочевидны и именно поэтому важны. Это учит одному — убирать лишнее. Видеть что написано, а не что хочется прочитать. Находить где настоящее обязательство, а где декоративная формулировка. Это мышление перешло в текст. Незаметно. Не как решение — как привычка. Я начал писать из того что вижу — не из того что хотелось бы видеть. Перестал защищать персонажей от последствий. Перестал делать мир справедливым. Слог стал короче. Жёстче. Точнее. Это не решение которое я принял однажды. Это то чем я стал.