О надписях на стенах

Иду из магазина по внутренней, "изнаночной" улочке. То ли мэрия, то ли сами жители дома побелили стену, неоднократно служившую холстом для политических граффити. Поверх свежей побелки кто-то уже написал: "Белые стены - немые люди!". Авторам протестных граффити не откажешь в чувстве юмора. Французам их противостояние с властью, наверное, видится весьма ожесточенным. Я, в силу кардинального отличия нашего опыта, вижу другое. Власть и общественные институты вызывают негодование и резкую критику - это нормально. Но этим людям в страшном сне не приснится, что власть и общественное устройство твоей страны может вызывать _смертельную ненависть_ и несовместимое с жизнью чувство омерзения. Против людей, которых ты ненавидишь по-настоящему, не используешь иронию - в иронии есть нечто добродушное. В идее написать поверх побелки, что белые стены означают немоту общества, есть нечто добродушное (даже если те, кто пришел на рассвете, чтобы сделать эту надпись, так не думали). Вот если бы авторов предыдущих граффити нашли бы, ворвались в их дом, положили мордой в пол, пытали на допросах, а потом отправили в тюрьму на восемь лет - за какие-нибудь "фейки и дискредитацию" или какой-нибудь "экстремизм и пропаганду нетрадиционных отношений", или просто "экстремизм", - ну словом, за какое-нибудь обычное для других широт уродство, и друзья этих посаженных в тюрьму людей, пришедшие писать поверх побелки, знали бы, что они, скорее всего, будут следующими, что их - тоже найдут, тоже будут пытать, тоже лишат свободы - то они бы неизбежно выражались по-другому и даже мыслили по-другому. Кто-нибудь, конечно, скажет, что тогда они бы не писали вовсе, но это неправда. Люди всегда пишут - на стенах, на бумаге, в интернете. Оттого-то в любом тираническом, преступном государстве всегда столько жертв. Просто в тиранических преступных государствах о них не пишут в газетах и не говорят по телевизору, их отвагу, как и их страдания, стараются сделать скрытыми от посторонних глаз, а значит - бесполезными. И большинство людей, действительно, ничего не хочет знать.