Зарисовка: «Счастье моё» (ромиона)

Рон правда не любил танцевать. Он был слишком неповоротлив и неуклюж, чтобы кружиться также изящно, как это делала она. Зато он любил Гермиону, а потому не противился, когда она тянула его за руку. Рон правда не любил отдыхать на природе. Его напрягали мелкие пауки и букашки, а каждое касание травинки к голой коже мозг дорисовывал, будто на нём очередной жук, и оттого тело покрывалось мурашками. Зато он любил Гермиону, а потому послушно собирал эти корзинки с едой и пледами, чтобы услышать восхищённое "тут так хорошо". Рон правда не любил читать эти легкомысленные книжки о любви — он предпочитал сходить позаниматься спортом или сыграть в шахматы (а любви ему достаточно с ней). Зато он любил Гермиону, и потому наслаждался тем, как она заливисто смеётся или краснеет от очередного сюжета. — Тебе тут нравится? — спрашивает она, смотря глаза в глаза, касаясь кончиками пальцев его руки. А Рон, что так не любит всё это, неизменно отвечает (и отвечает правдиво!): — Да. Потому что Гермиона для него лучше, чем всё на свете. Она — его счастье, и нет мига совершеннее, чем эти вечера с ней. С его любовью.