Зарисовка: границы дозволенного (ханси)

— Чего смотришь, Поттер? Гарри поднимает взгляд от излишне короткой юбки, скользя по изящному стану, провокационному декольте, хрупкой — так и просящейся в руку — шее. Вглядывается в лицо, изучая ехидную, колкую улыбку. Ухмыляется: — Да вот, думаю, ради кого же ты разоделась, как последняя шлюха, Паркинсон. Сколько в час берёшь? — Час? — Панси отзеркаливает ухмылку, подходя ближе. Её алый длинный ноготок утыкается в мужскую грудь, надавливает, ощущая стальные мышцы. — Не стоит так нагло приукрашивать действительность. Сколько ты продержишься на самом деле? Минут пять? — Может сама проверишь? — у Панси перехватывает дыхание. О, она знает такой типаж мужчин. Если предлагают проверить, то продержатся явно больше пяти минут; чаще всего лжецами были те, кто начинал орать и злиться. Но Гарри оставался совершенно спокоен, лишь глаза потемнели, отчего внизу живота сладостно потянуло. О да, это то, чего она добивалась. — Может и проверю, если тебе на меня денег хватит. Нагло, дерзко. Сомневаться в финансовой состоятельности Главы Аврората, Героя, Спасителя — глупость, но Панси щупает границы дозволенного. И, к её удивлению, границы оказываются удивительно велики. — Ох, доиграешься ты, Паркинсон... У тебя шейка такая хрупкая, не боишься, что сломаю? — его ладонь, широкая, вдруг обхватывает эту самую шею, слегка сжимая. От неожиданности Панси издаёт короткий вздох, пытаясь вдохнуть. Это слишком похоже на стон, и пальцы Гарри вдруг становятся нежнее, когда оглаживают суматошно бьющуюся ярёмную вену. — Не боюсь, — хриплый ответ, едва слышный из-за пережатого горла. — Славно.