Как только точка впечатывается в лист, Он подаётся вперёд. Больше нет пространства для вдоха. Больше нет тишины — только оглушительный стук крови в висках. Его губы накрывают твои — сначала осторожно, сдержанно, будто он сам проверяет границы этой реальности. Но в следующее мгновение поцелуй становится глубоким, жадным, присваивающим...

У каждого есть неоспоримое право на собственное дно, когда поверхность становится невыносимой и нечем дышать. Безмолвие лечит, укрывая надёжным панцирем пустоты и сберегая пульс. Но однажды этот покой придётся предать — потому что выжить и жить — не одно и то же.

Когда знаешь о жизни всё, и твоё чувство пресыщенности с первого взгляда определяет ценник чему угодно, а сам ты устал от однообразия и предсказуемости, ты не поверишь, что однажды будешь повержен, низложен до основания, развеян в прах лишь тем, что отыщешь в сердце ночи. Лишь заглянув в глаза цвета кромешной тьмы, ты забудешь всё, о чём знал, ты не вспомнишь тех, с кем был, ты осознаешь, что твоё сердце до этого момента ещё никогда не билось в полную силу.

Весеннее равноденствие. Не битва насмерть, а договор. Откровение в точке равновесия. Остаться — не победить, а взять полномочия. Уйти — не сдаться сильному, а уступить равному. Не уничтожить врага, а признать его необходимость.

У мироздания свои законы…. Существует незримая граница, за которой тепло перестает быть обещанием и становится неизбежностью...