Наши крепко переплетенные души будут вечно хранить в памяти эти беззаботные времена. Когда придет время нашему славному детству разбиться о камни взрослой жизни, его крошечные кусочки поселятся в укромных уголках деревень в ожидании новых чистых душ и будут бережно заботиться о них. 212 осколков нашего светлого разбитого детства будут из покон веков греть детские души и оберегать их от жестокости этого мира.

— может у физруков попросишь обезбол? — аккуратно спросила лиа, хоть она и знает, во что превращается разговор о ком-нибудь, кто учится на учителя физической культуры. "я никогда в жизни не приду к ним больше, они агрессивные и больно дерутся, и вообще ничего у меня не болит, я просто решила полежать и покричать".

— давай отлично проведем с тобой время, а потом, когда разъедемся, будем сильно скучать друг по другу? — рюджин небрежно вытирает слезы с щек черен, мягко и по-родному смотря в глаза напротив.

они часто пересекаются с бродячими детьми. но ни единым словом не перекидываются. только кинжальными взглядами. иногда черен хотелось закрутить их в ковер и оставить на балконе. юне хотелось обрисовать им усы синим фломастером. рюджин хотела переломать им шеи, а йеджи — выблевать их конфеты. лиа всегда желала им упасть в лужу. потому что, черт бы их побрал, они всегда выигрывают.

все когда-то возвращается. например, тщетные, но отчаянные попытки рюджин убежать от разъяренной снежной черен или звонкий озорной смех, который можно было легко спутать со смехом маленьких детей, играющих в футбол во дворе за окном. искренние радостные улыбки и уникальные ямочки на щеке рюджин.