(к 23 главе) Юлао

Ягоды лопались в ступке, брызгая соком, выпуская наружу мелкие семена. Болели руки, болели глаза, вся эта слабая негодная человеческая оболочка не подчинялась, как мир вокруг, разом скинувший контроль тьмы. Утративший силу магистр - жалкое зрелище. Он мог бы отдать работу презренным недомагам. Но было приятно представить, что в ступке он крушит мясо и кости. И ему все равно было нечем заняться, пока светлый Маро метался по кругу между отделением, контролем, городом, долгом и здравым смыслом. Бывший темный магистр Юлао чувствовал себя вещью, которую достают из ящика только тогда, когда она нужна. Беда в том, что он чувствовал себя живым только тогда, когда видел свет. Перчатки лежали на краю стола, и, когда он задевал их, отмеряя порошки на весах, то вновь ощущал гнев - и злорадство, слитое с подспудным предвкушением. Ему больше ничего не оставалось, как следить за светлым Маро - за порывистыми жестами, словами, стремительной переменой эмоций и искрящейся силой, которую недомаги называли светлой Образ светлого Маро рассыпался, не собираясь воедино, и он не мог удержать это ощущение в руках, и он Не мог видеть.