Он чувствовал теплую гладкость бамбука, шершавые насечки; царапины глубже, царапины слабее - в зависимости от степени раздражения, когда он их наносил.
Он чувствовал грубость затупленного ножа, разрывающего волокна; и, не удержавшись, поднес лезвие ко рту и лизнул, ощущая на языке кислую ржавчину. В её вкусе были все пережитые ножом дождливые сезоны, память дрянной болотной руды с зернышками невоплощенной тьмы, которую кузнец освободил и слил с металлом, и которая вышла наружу язвами.
О чувствовал, как солнце разбросало по скалам алые угли и угасло.
Тьма расплескалась над землей, полная неоформленных вещей. Но, как маг изменений, темный магистр Юлао больше всего ценил тот тонкий миг, когда проявляется неявленное. Когда на слабый цветок, выросший в нарушение правил у стен дома, впервые падает взгляд луны. Когда еще ничего не произнесено, но намерение уже существует.
То, что светлый маг ушел, ему сказали камешки на дороге и примятая трава. За стенами отделения проследить его путь Юлао не мог - за стенами отделения начиналась та тьма, которую он не касался.
Тьма, в которой еще не было упавшего на его лицо солнечного света и клочка синего неба над головой...
Но, однако же, светлый маг ушел.
Люди каждым своим решением творят будущее. Все предопределено шагом прошлого; все, что случилось - их вина.
Темный маг Юлао был спокоен.
Не говоря о том, что зол, но спокоен.
Его окружали бумажные стены - бумажные стены, которые он, вероятно, мог бы сломать одним ударом. Но он оставался внутри.
Оставался внутри бумажных стен, которые мог бы сломать, но уйти не мог.
Он слышал, как шепчутся вещи снаружи - мир был полон странных вещей. Юлао их не трогал.
Он слышал, как открылась дверь, слышал шаги, которые остановились за спиной.
- Я пришел тебе помочь, - сказал голос, не так уж твердо, но с надеждой.
Вещи уходили - нет, Юлао был спокоен - и приходили сами по себе. В этом не было его воли, а значит, это было подарком. Подарки принимают: вещи служат для пользы, вещи просто желают воплотить свое служение.
Темный маг Юлао усмехнулся.
- Хорошо, - согласился он. - Помоги.
*
Продолжение на этой неделе.
Читать далее
Блог (31)
1.
- Вы должны снять светлого Маро с задания.
Илени отложил веер и посмотрел на него в упор, но Нэацу не отвел взгляд.
От удушливой жары покрытое белесой дымкой небо казалось раскаленным. Им выделили особняк в тенистом саду, но даже в покоях господина Илени, сплошь увешанных стеклянными колокольчиками, было жарко.
А в больничном покое было темно, удушливо пахло травами и кровью, и Нэацу все еще чувствовал этот запах.
- Светлый Маро выполняет задание Знамени, - с заметной хрипотцей сказал господин Илени. - Не вам и не мне решать.
- И потому вы не чувствуете ответственность, если он умрет?
Колокольчики льдисто звенели от сквозняка.
Господин Илени положил руки на стол и указал на место напротив, смотря терпеливо, смотря с отеческой добротой, как начальник, который всегда готов выслушать любые бредни подчиненного, но Нэацу стиснул зубы и остался стоять.
В больничном покое было темно, удушливо пахло травами и кровью, и Нэацу до сих пор окатывало ужасом от понимания...
- Вы должны были ему помочь, - процедил он с усилием. В Контроле не спорили с вышестоящими. - Но вы отдали беззащитного человека темному магу.
Они просто оставили раненого человека в руках темного мага. В руках уже набравшего силу темного мага - его противника. И господин Илени, так спокойно сидящий напротив, считал, что это нормально.
Контроль ищет сотрудничество. Контроль ищет примирения. Нэацу вполне в это верил. Вот только рисковать будет кто-то другой.
- Вы слишком увлеклись светлыми, Нэацу, - прохлады в голосе господина Илени хватило бы на все поместье. - Они тоже маги.
- Не люди, вы хотите сказать?
Господин Илени не ответил. Конечно же.
- ...и они не беспомощны. Светлый Маро вне опасности.
- Вас там не было.
Конечно же, господина Илени там не было.
Илени плеснул себе чая из чайника - небрежный жест не получился, потому что он разлил половину. Господин Илени выглядел все более усталым от долгого путешествия - и все более раздражительным - все более одержимым целью. Нэацу отмечал это с отстраненныи вниманием, без капли сочувствия напоминая:
- Вы стали куратором командира Маро. Вы должны были ему помогать. «Спасти от разрушительных догм, отвести от верной гибели», как вы мне сказали. И что теперь? Темные маги не понимают, что такое сотрудничество, что такое дружба. Магистр Юлао считает, что ему подарили интересную вещь. Чего вы ждете - когда он из чистого интереса замучает подарок до смерти?
Длинная речь неожиданно отняла силы. Нэацу привык держать мнение при себе - в Контроле не одобряли его увлечение светлой магией - но теперь он не собирался отступать. Может быть, он сгущал краски, хотя Нэацу так не казалось, но он готов был поднять тревогу до того, как станет поздно.
Господин Илени внезапно успокоился; подпер голову рукой, смотря на него с открытым цинизмом:
- Видите ли, Нэацу, нельзя спасти темного магистра и не получить последствий.
Читать далее
Хвойная застава - город-спутник Новолуния, где жили обычные люди. Хвойная застава стоит на холмах и железной дороге и преграждает путь к Новолунию со стороны других провинций.
*
Лунный свет скользит по крышам - всегда одинаковым убогим черепичным крышам.
Лунный свет скользит по ставням - всегда одинаковым плотно закрытым черным ставням.
По одинаковым пустым улицам.
Между одинаковых глухих стен.
В лунном свете купается лес, в лунном свете видна каждая иголка на потянутых к городу еловых лапах.
Ракушки лежат на морском берегу, открывая створки лунному свету, подставляя луне мягкое беззащитное мясо.
Лунный свет возвращается в город.
Сорняк, цветок «позабудь-меня» пророс у стены дома. Он расцвел только сегодня, спрятавшись между стеной и дождевой бочкой, не замеченный хозяевами. Лунный свет замечает.
Лунный свет теперь не забудет.
Лунный свет перебирает лепестки, набирая силу, колышется мягкой серебристой вуалью. Окутывает дом. А дом плотно закрыт, двери, окна, как черная раковина, и лунный свет слышит, как внутри прячутся люди, погасив свет и почти не дыша.
Нежная, мягкая, дрожащая сердцевина.
*
Новая глава скоро.
Читать далее
Кровь пропитала тростниковый пол так, его придется полностью менять. Железистый запах магии наполнял комнату - называй ее светлой, называй темной, вкус боли не меняется. Юлао чувствовал гнев; гнев скреплял его расколотые мысли кипящими золотыми прожилками.
Недаром говорили, что тем, кто называет себя светлыми магам, бесполезно объяснять правильный порядок. Юлао не видел - не помнил его лица - но был уверен, что светлый Маро идеально воплощает всех тех светлых, что с пустыми глазами шли на смерть.
Какой истинный темный маг может себе позволить...
Какой нормальный человек будет так переживать за старую тетрадку? Мало того, что ее невозможно было читать без опасений лишиться разума, так она еще выглядела как сшитые разномастные листы, частью написанные от руки плохим почерком.
Светлый Маро совсем недавно читал тетрадку вслух - Юлао обычно слушал голос, но тут попытался вслушаться - и тетрадка своей участи заслуживала. Теперь более, если светлый Маро лжет - а светлый Маро лжет - на какое снисхождение светлый Маро может рассчитывать?
Что плохого в том, что светлый Маро научится расставлять приоритеты? Что плохого в том, если он прислушается к словам о риске и благоразумии? Что плохого в том, что светлого Маро не похоронят на морском берегу; что он не распадется на части, полностью истощив силы; что его не прирежут свои же? Ведь если светлый Маро умрет...
Мысли замерли на краю пропасти; Юлао чувствовал на себе ее дыхание, и заставил цепь размышлений понемногу, постепенно откатиться назад.
Да, светлый кодекс для светлого ценен - но Юлао и требовалось для вразумления выбрать нечто ценное. На его месте господин Гроз Эмори вырезал бы все светлое отделение.
Получать урок никогда не бывает приятно. Господин Гроз Эмори был бы куда менее бережен. Юлао старался как мог. Но даже когда огонь угас, и когда остыли угли, Юлао все еще чувствовал пустоту.
Да, с «бутоном» он просчитался. Юлао никогда не усердствовал в тонкой науке врачевания, а люди, которые попадали ему в руки, едва ли могли выразить свое мнение; и даже если могли, их вопли требовалось просто заткнуть. Надо было поймать кого-то из кукол и проверить средство на них. Конечно, Юлао бы не позволил светлому Маро задохнуться, но это потребовало бы серьезного вмешательства, тем более для человека, лишенного магии, и…
Юлао был готов принести извинения: темный маг не имеет права на такие просчеты. Темный маг причиняет боль намеренно.
Боль светлого Маро ощущалась вполне явно: она была также привычна, как своя. Но теперь, почему-то, вдесятеро хуже.
Он не хотел.
Гнев заполнял мысли словно клей, не позволяя ни выразить, ни закончить.
Не хотел этого.
Когда Юлао казалось, что уже схватил светлого Маро за руку. И снова, снова. В руках была пустота.
Оставалось злиться только на самого себя.
***
С наступающим Новым Годом! Спасибо за то, что вы есть.
*
Автор уезжает на праздники, и, если не буду отвечать - значит, не могу зайти на фикбук, обязательно отвечу позже)
Читать далее
Главный город - Осока. Провинция была переименована в Цвет Гортензий после неудачного бунта против её правителя и создателя - магистра Зеркал, превратившего подавление бунта в театральное действо.
На открытке - гортензиевый сад.
«Я создал вас отраженьем того, что вокруг вас».
Так сказал магистр Зеркал.
«Пока вы зелены, вы как трава; но летним дождем вы становитесь белым и называетесь Светом, потом наливаетесь алым, и следом - теряете цвет. Вы созданы, чтобы радовать взор».
Так хозяин сада сказал .
«Скорей приходите, друзья! Мы растили их с любящим сердцем; мы питали их корни, укрывали побеги, мы дали им землю, и дождь, и простор - время срезать цветы: пора».
****************************************************
На этой неделе новая глава, в которой происходит УЖАСНОЕ
Читать далее
1.
В последнее время господину Аллури, командиру Знамени Сефи, казалось, что он строит дом из песка и морской гальки – все рассыпалось под руками, не доходя до крыши, а смерть выхватывала из фундамента самые крупные камни.
В Школе Южного гонга их приняли покорно, но без радости. Аллури чувствовал, что они ждут – и он даже ждал это от себя – когда он примет законы о подавлении инакомыслия.
Бесполезно ставить железные решетки в доме без фундамента. Железные решетки окончательно обрушат тонкие стены. Аллури отдавал себе отчет, что задумывается все чаще – привели они страну к гибели? Или их восстание, единственный в истории краткий миг, когда люди сбросили власть темных господ – закончится так же, как остальные, и исчезнет в истории? Знамя Сефи не проиграло. Пока еще. И, как светлый маг, он не мог не бороться.
Принесенное письмо от командира Маро он принял с безотчетной тревогой. Он понимал, что самые плохие вести придут из одного из отделений – когда Маро уже ничего не сможет написать. Не следовало выделять Маро среди других подчиненных – все они были достойны волнения и заботы, и все порой умирали. Но только Маро принудили взять задание против его желания – и именно такое задание.
И потому он не мог подавить волнение, когда понял, что письмо было зашифровано, но составлено будто второпях. Маро никогда себе такого не позволял.
«Мой дорогой командир Аллури…»
Доклады Знамени требовались для информации, а не для красоты; Аллури требовал высказываться по делу, независимо от формы, и потому что только не видел – от совершенно безграмотных записок до неуклюжих виршей про то, что он, Аллури, для Знамени отец и мать. Но Маро всегда был очень формален.
«У меня все хорошо».
Последний раз Маро писал такое, когда командир Райтемо чуть его не сжег – с командиром Райтемо был долгий неприятный разговор.
Война выхолаживала чувства. Аллури чувствовал сам, как горячие надежды сменяются равнодушием, и ему больше не кажется ужасным то, что раньше казалось. Маро наоборот, стал мягче к людям – в сравнении с тем, что было – но стремление к риску и фантастическое упорство в достижении цели стали только хуже.
«Темный магистр хотел меня сожрать».
Аллури ощутил, как брови сами собой поднимаются, а потом, с каждым словом, глаза лезут на лоб.
«когда темные маги тебя щупают…»
«слюна у темного мага холодная, это нормально?»
Ч т о
т
о
(далее в комментарии)
Читать далее
Все это ложь.
Когда светлый Маро шагнул к нему, закрывая собой.
Ложь.
Когда светлый Маро смотрит ему в глаза и говорит о свободе.
Все ложь.
Когда светлый Маро улыбается.
Каждое слово, каждый поступок. Насколько слепой должна быть вера, чтобы прощать все это?
Юлао мог расправиться с ним уже давно. Даже если бы это погубило обоих - смерть все еще была хорошим вариантом. У проигравшего темного магистра мало вариантов и еще меньше хороших.
Но, может быть...
Юлао бы расправился с этими мыслями с удовольствием, вырвал бы из собственного разума, но не было ничего живучей надежды, такой же сильной, как желание жить проигравшего темного магистра. Жалкая смешная слабость. Приятно смотреть на облака и представлять, что за ними луна - когда ты знаешь, что луна там есть. Можно ли обмануть себя, если слишком сильно хочешь верить?
Светлым нельзя верить. Не будут победители милосердны к побежденным – разве не на праве силы и власти они, хозяева страны, сами возвели монументы. И к чему милосердие взбунтовавшихся вещей ему, темному магистру Юлао, чье будущее было отнято в шаге от возвышения?
Но, даже когда Юлао ясным взглядом видел ложь, что бросали ему в лицо, то все равно.
Ничего не мог поделать.
Читать далее
Главный город - У Водопада. Создана магистром Весны и передана под управление господину Меча.
«Запад провинции составляют дикие плохо проходимые горы, которыми магистр Весны отделился от Пустынного берега, Под облаками и тд, с которыми в ссоре. Поэтому мало населены, но население, как я понял, волнует магистра Весны крайне мало.
Господин Меча, как мне сказали, какой-то старший потомок магистра Весны, но относится к нему не как к родне, а как к объекту поклонения. Магистр Весны дал ему полную свободу, чтобы господин Меча поддерживал здесь порядок и вёл дела так, чтобы ничего не оскорбляло магистра Весны взора. Вокруг господина Меча небольшая свита из его детей и прочих т. м., которые очень сосредоточены на выполнении его приказов и обычными тёмными развлечениями не занимаются, поэтому для нас опасны.
Господин Меча к развлечениям, а также излишней фантазии не склонен; подвержен правилам, четким рамкам и «совершенству», т. е. исполнению задуманного в единственно возможной идеальной завершенной форме. Нас считает болезнью, причины которой нужно найти; находится в плену застывших концепций, к изменениям не адаптируется, и поэтому...»
Из доклада светлого Маро, архивная выписка 14.24
******
Продолжение на этой неделе
Читать далее
Земля, сотворенная магистром Весны, одним из самых долгоживущих магистров.
...капли крови на земле, покрытой инеем.
Кровь прорастает весной, дворцы, жемчужины в черных безднах, прибрежные скалы, блеск одежд, смех, дрожание струн
Прекрасные женщины, потомки хорошие и бездарные, клятвы верности, прибой
Серый шелк земли с невидимым узором, свиток с картинами, который он расстилает до горизонта, клин диких гусей в облаках, огни в сумерках, город между гор...
Его.
Капли крови.
И снова.
И снова.
Застывший в вечности миг.
Его творение.
Только его.
Читать далее
(шуточный эпизод)
1.
Через пять лет после окончания войны командир Роу не питал никаких иллюзий по поводу светлых. Многие были ожесточены и даже жестоки; многие следовали кодексу буквально, если не сказать фанатично, не давая никому и себе поблажек; многие все еще искали врагов; у многих полученная власть и возможность проявлять насилие вытащили на свет самые худшие черты.
- ... и вот так все произошло, - куратор Контроля Илени улыбнулся ему доброй улыбкой и подлил чай в чашку.
Почему люди Осоки так повели себя в отношении светлых, не укладывалось в голове. Но в том, как поступил Контроль, светлые сами были виноваты - такие, как командир Маро.
Роу понимал, что их необъявленная вражда с командиром Маро не соответствует духу кодекса. Пора было примириться, и, как более разумный светлый, именно он должен сделать первый шаг. Может быть, ему бы даже удалось повлиять...
Но каждый раз, когда он видел командира Маро, он не верил, что в этом залитом по макушку кровью верном оружии Знамени Сефи осталось хоть что-то человеческое.
- Светлый Маро - очень достойный и хороший человек, - сказал господин Фуэми, и это был настоящий темный маг, пусть потерявший силы, но настоящий темный маг, и Роу не мог побороть одновременно восторг, удивление и опаску.
За их разговором наблюдал Кетеми, который прислонился к стене и нагло скалился. Конечно, все это темного заставил сказать Кетеми - Кетеми всегда был на стороне Маро.
А то, как Маро умеет ломать людей, было известно. Даже светлые из отделения Вьюнка рассказали, как он держал пленного темного магистра в камере трое суток.
Говоря по правде, даже в командире Маро не было вины. Знамя создало его таким. И Роу признавал, что он хороший командир, в его отряде мало потерь, и хороший специалист, который пойдет на все ради исполнения задания. Зачем он ищет тьму, было понятно всем.
- Светлый Маро - единственный светлый, которому можно верить! Он рискнул жизнью ради нас! - бывшие слуги темного поместья Манме согласились поговорить только присутствии Контроля, отводили глаза и дрожали.
Бедные люди с помутившимся разумом.
И в том, что произошло с командиром Маро, не было ничего удивительного. Не вызывало удивления, что тогда, пять лет назад, господин Аллури отправил свое оружие на верную смерть. Было удивительно, что Маро выжил.
- ... А потом волок на руках до выхода из подземелий! Не понимаю вас, светлых.
Никогда бы не подумал, что вы с тёмными так поладите, - с комендантом гарнизона Южной столицы Роу говорил наедине. Но комендант в самом деле плохо понимал светлых. Предположить, что темный маг будет добровольно спасать своего пленителя...
Добрые люди думают о других лучше, чем стоило бы.
(далее в комментариях)
Читать далее
Ягоды лопались в ступке, брызгая соком, выпуская наружу мелкие семена. Болели руки, болели глаза, вся эта слабая негодная человеческая оболочка не подчинялась, как мир вокруг, разом скинувший контроль тьмы.
Утративший силу магистр - жалкое зрелище.
Он мог бы отдать работу презренным недомагам. Но было приятно представить, что в ступке он крушит мясо и кости. И ему все равно было нечем заняться, пока светлый Маро метался по кругу между отделением, контролем, городом, долгом и здравым смыслом.
Бывший темный магистр Юлао чувствовал себя вещью, которую достают из ящика только тогда, когда она нужна. Беда в том, что он чувствовал себя живым только тогда, когда видел свет.
Перчатки лежали на краю стола, и, когда он задевал их, отмеряя порошки на весах, то вновь ощущал гнев - и злорадство, слитое с подспудным предвкушением.
Ему больше ничего не оставалось, как следить за светлым Маро - за порывистыми жестами, словами, стремительной переменой эмоций и искрящейся силой, которую недомаги называли светлой
Образ светлого Маро рассыпался, не собираясь воедино, и он не мог удержать это ощущение в руках, и он
Не
мог
видеть.
Читать далее
новая глава о несчастных приключениях светлого Маро в поисках Истинной Тьмы уже скоро!
...если я сумею выйти в интернет и на фикбук ааааа
Летящий, быстрый почерк Нэацу едва ли точно передавал интонации, но, прикрывая глаза, я представлял магистра Юлао, стоящего напротив и повторяющего…
– …одно и то же. Светлый Маро ценен, ценен, очень ценен, и он не должен погибнуть. И, повторенное столько раз, это звучит...
Гнетуще?
Нэацу нахмурился, подергивая уголком губы. После трагедии с контролерами он стал гораздо более нервным и тревожным, и его эмоции менялись быстро.
– Я бы даже сказал, у него есть в уме что-то насчет вас…
Я беззаботно захлопнул тетрадку:
– Вы слишком глубоко копаете. Не так давно я, светлый, его спас, и я его надсмотрщик, так что когда у темного магистра появилась возможность надо мной самоутвердиться, он это использовал. Он будет вертеться как угодно, потому что хочет делать то же самое снова.
– А я спросил напрямую, – уведомил ответственный работник месяца Нэацу и открыл тетрадь на последней странице:
[Испытываю злость на светлого Маро? Разве злятся на лекарство?]
Мой командир, господин Аллури.
Так, надо подумать.
«Мой командир, господин Аллури. Мой свет настолько силен, что станет исцелением и путеводным светилом даже для темного магистра! Это безусловно хорошо для нашего дела…»
Но не уверен. Но куратор Илени точно скажет нечто подобное.
Читать далее
...А может быть, ждали, когда я наконец упаду бездыханным, следуя за остальными. Я вспоминал светлый кодекс и обещал себе, что обязательно допинаю их до счастливого финала.
Единственный, кто изо всех сил старался быть полезным, был Нэацу: пожалуй, даже слишком старался. В этом городе мне не повезло с товарищами, но ему не повезло еще сильнее. Кто бы мог подумать, что человек из Контроля, подручный куратора Илени, единственный, с кем я здесь почувствую родство.
Нэацу сел рядом со мной, придерживая тетрадочку с пустой обложкой и глядя на меня умными и внимательными глазами, и сказал:
– Я говорил о вас с магистром Юлао.
Запишите в мое личное дело, я передумал, не родня он мне.
– Выражали ему сочувствие?
– Сочувствие выразит куратор Илени, – сказал он милым добрым голосом, какой полагается иметь личным кураторам и хорошим служащим Контроля. – Это его роль. Я не уверен, что смогу передать все детали на словах, и поэтому я хотел показать вам записи.
Я принял тетрадку, переживая ощущение, что магистр Юлао тоже окружен. Контроль играл с ним, говорил нужные заранее оговоренные слова и подталкивал в нужную сторону.
Темный магистр, оказавшийся игрушкой в руках милых людей с вежливыми улыбками и чистыми сердцами, полными доброты и равновесия. Неестественно, против всех основ, и это так.
– Я старался донести до него, что именно он с вами сделал...
Первые страницы я сразу пролистнул не глядя.
– Прошу вас, Нэацу, хватит.
Я пережил несколько неприятных мгновений, и я считал тему закрытой. Но Контроль пошел своим путём: если не пробудить в темном раскаяние, то задолбать его настолько, чтобы никогда не забыл.
[...последнее, что я желал бы. Моя жизнь зависит от его жизни: и я знаю, скольким ему обязан. Благополучие светлого Маро я ставлю выше своего. Моя жизнь стоит немного: и я готов принять последствия, какими бы они ни были. Что вы бы сделали, если значимый для вас человек в опасности, и вы неспособны на это повлиять? Светлый Маро начал рисковать, а вам известен финал – вашей организации известен – и поэтому вы приставили к нему личного куратора. Но вы неспособны его убедить, вы неспособны до него достучаться. Светлый Маро смел и равнодушен к той жизни и свету, что тратит так щедро. Знание, что эту хрупкую жизнь может отнять любая случайность, для меня мучительно. ]
Читать далее
Управление по делам южных провинций не было разрушено Знаменем Сефи - ради последующих расследований и дознаний. И впоследствии сюда было свезено все, что уцелело, и все, кто уцелел. Одна из двух Школ в стране, обучающая будущих управленцев.
По договоренности Знамя направляет сюда и светлых. Поговаривают, в подвалах бывшего управления спрятаны ужасающие темные механизмы - и в процессе поисков даже самые рьяные светлые вынуждены чему-то научиться.
Читать далее
Гора в восточной провинции. У ее подножия темные хоронили своих мертвецов. Облачная всегда затянута облаками; чтобы дым от погребальных костров смешивался с облаками и туманом, будто души темных восходят прямо на небо или на недоступную, недостижимую обычному человеку вершину. А во-вторых, это просто красиво.
Прекрасные острова на лазурной глади.
Драгоценные жемчужины, поднятые из морской бездны.
Шум волн, сияние перламутра.
Под вечным, неотступным надзором.
Сбежать с островов сложнее.
Крупный торговый город, когда-то снабжающий Южную столицу. Владеющий им темный клан Манме считал, что полезно ставить родственников на все ключевые посты. Едва ли это отвечало идее темного совершенства, и потому, как ни посмотри, клан Манме был обречен.
Города поднимаются и падают, следуя за подъемом и падением владеющих ими темных магов.
«Драгоценная столица - старый ритуальный центр; долгое время она бросала длинные тени, пока изобилие и традиции не превратились в пресыщенность и скуку. Тьма заполняла ее слой за слоем - и выродилась.»
Почему-то окружающим казалось, что со мной что-то случилось, и после возвращения меня успели достать все. Поэтому когда я увидел куратора Илени, то, предупреждая вопрос, как все прошло, сразу рявкнул:
– Плохо!
Рассказ о произошедшем он выслушал, постоянно хмурясь. Но я сам бы сказал себе много слов. Устроил драку. И с кем!
– Это естественно, светлый Маро.
Свет, что у него не естественно.
– Когда люди начинают общаться, у них начинают копиться противоречия. Рано или поздно это решается… агрессия – не выбор, но что сделано, что сделано. Я предупреждал, что вам нельзя причинять магистру Юлао вред: слишком сильная травма, слишком много болезненных воспоминаний… но он сумел остановиться. Это хорошо.
Свет, что у него не хорошо.
– Так что ничего страшного не случилось… – он поднял лист, в котором я опознал только что виденный заполненный бланк осмотра, внимательно глянул на меня, словно сверяясь с написанным, и резко изменился в лице: – Это серьезные травмы.
Теперь он смотрел на меня так, словно пытался просветить насквозь. Куратор Илени был обычным человеком, и мерил по своей мерке: будь я обычным человеком, я бы все еще истекал кровью на пристани.
– Я светлый маг, – понятия не имею, почему мне приходилось ему напоминать. – Моя магия меня восстанавливает.
Он побарабанил пальцами по столу, отведя взгляд; в его погрустневшем и побледневшем лице было что-то непрофессиональное. Но он преодолел себя и тихо, словно через силу, сказал:
– Вы не сделали критических ошибок. Продолжайте. Идите.
Читать далее
