Шуичи устало глядел на яркие языки пламени, постепенно накрывающие недавно подкинутые белоснежные листы бумаги, на которых аккуратным почерком были написаны едва разборчивые записи, усердно зачеркнутые темными чернилами. Он уже не первый день находился в подавленном состоянии: на его глазах умирали дорогие ему люди, а он ничего не мог с этим сделать. Отчаяние медленно поглощало его, постепенно заполняя мысли.