Голова до невозможности кружится, да так, что она навряд ли понимает всю серьёзность ситуации. Пальцы заплетаются даже в открытой шуршащей фольге вокруг плитки шоколада. Поднимающийся от чашки с горячим чаем пар отвлекает от судорожных попыток отломать дольку сладости. Слабые руки опускаются на стол, затихает шуршание, а её взгляд залипает на тонкой струйке пара.
Внутри всё дрожит и отзывается такой отчаянной слабостью, словно она сейчас же упадёт на пол и больше не встанет. Ни аппетита, ни голода, ни желания что-либо делать. Она горбится, опуская голову на ослабевшие руки и глотая неприятный комок пустой тошноты. Дышится так же с трудом. Ощущение словно следующий вздох вытянет последние силы её жалкого тела.
На плечо опускается чужая рука, заставляя медленно, тяжко снова подняться и вернуться к шоколаду. Сладость забирают из рук и ломают на чуть более мелкие части, чем обычные дольки. Чужой голос звучит раздражённым жужжанием пчел над ухом. У неё нет сил даже вслушиваться в очевидные упреки и злость, у неё нет сил посмотреть на другого человека. Чужой взгляд возвращается на другую сторону кухни, что-то шкворчит на плите, чужой совсем немного приглушенный поворотом к ней спиной всё так же жужжит. У неё нет сил даже поморщиться и выразить недовольство.
Трясущиеся пальцы с трудом держат кусочек шоколада. Она смотрит на него и понимает, что с едой придёт облегчение, но ком в горле словно усиливает слабость, не давая поесть. Пальцы не удерживают даже этот маленький кусочек, он падает на ладонь. А она лишь безмолвно смотрит на него, не спеша поднести ко рту. Недовольный окрик со спины заставляет очнуться, через слабость и ком в горле она подносит руку к лицу, даже не стараясь взять шоколад нормально. Зубами цепляет кусочек и опускает на язык. Шоколад тает во рту, а её рука безвольно падает на стол. Она устала даже от такого простого движения. Как же она всё ещё может сидеть?
Окрики за спиной становятся тише. Голос шепчет, что станет легче. Нужно только поесть. Выпить сладкого чаю и дать силам восстановиться.
Она не отвечает, опускается к пододвинутой чашке и делает маленький глоток, не поднимая чашку и слегка её наклоняя. Горячий пар греет лицо и заставляет прикрыть глаза. Пить легче. Как бы не уснуть, вяло думает она. Чтобы не упасть лицом в горячий напиток, она приподнимается и снова переводит взгляд на шоколад. Отвращение не даёт потянуться к нему, но жужжание над ухом заставляет переступить его и положить на ладонь ещё пару кусочков.
В следующий раз она склоняется над чашкой чая чуть дольше, чем в прошлый, даже не глотая напиток. Поедание сладости вытягивает все силы. Когда на фольге остается всего половина, она совсем не чувствует, что стало легче. Только сильнее просыпалось желание уйти и замотаться в тяжёлое, тёплое одеяло.
Читать далее
Блог (7)
Жарю оладушки и слушаю музыку, а тут это чудо:
Сто тысяч звёзд — AHSHEVA
Веет вайбами отношения Гамбола к Дарвину в Мрачном)))
Пока дописываю главу (а она больше чем предыдущие), можно послушать
Монотонные стуки по железу отзываются в голове пульсацией, Анаис, едва открывая глаза, проводит пальцами по взмокшему лбу и заправляет за ухо прилипшую прядь розовых волос. Руки дрожат, а тело отзывается слабостью. У Анаис с трудом получается подняться и прислониться к стене, у которой она лежала.
Стук прекращается.
— Анаис! — звучит рядом взволнованный девчачий голос. Нежные руки приобнимают её за плечи, помогают встать.
— Дейзи, — шепчет Анаис. — Дейзи, что случилось?
— Ты ударилась головой и упала. — Дейзи встряхнула своими короткими волосами, выражая крайнее волнение. — Я брызгала тебя водой, но ты не проснулась. Давай присядь на диван. Как же я рада, что ты наконец-то очнулась!
Дейзи опустила подругу на диван, а сама побежала на кухню и вернулась уже со стаканом воды в руках. Анаис залпом выпила прохладную воду, чувствуя некоторое облегчение после потери сознания. Голова всё ещё пульсировала, но с тела начали спадать оцепенение и слабость.
— Я та-ак переживала! Ты в порядке, Анаис? Как себя чувствуешь? — Дейзи села рядом с Анаис и опустила голову на её плечо.
Анаис едва вздрогнула от прикосновения, но аккуратно ткнулась щекой в чужую макушку. Пальцы нервно сжались на юбке платья. Анаис зажмурилась и нахмурила брови, стараясь не отстраниться. Единственное радовало, она могла не видеть искажённое лицо Дейзи, со слишком большой улыбкой, изогнутыми бровями, а главное жёлтыми глазами с заострённым зрачком.
Как бы не были сладки речи этой девушки, холод цепи на ноге не давал им поверить.
Читать далее
Обычные будни "Мрачного":
Гамбол (трясёт спящего Дарвина за плечи): Дарвин, проснись! Проснись!
Дарвин (трёт глаза): А? Что?
Гамбол: Я убил твоих ангелов-хранителей!
Дарвин (недоуменно): Но у меня нет ангелов-хранителей. Я тритон, ты что забыл?
Гамбол (замирает и показывает в воду): Аа? Тогда что за толпа нечисти была в твоём аквариуме?
Дарвин (испуганно оглядывается): Толпа нечисти в моём аквариуме?!
Гамбол (злится, хватает Дарвина за плечи и встряхивает): Чёрт, ну УЖЕ НЕТ! Рыба ты хвостатая, тебя могли сожрать! Не за что!
Читать далее
Я обниму и утешу, ты только поверь,
что море не монстр, а волны не сталь.
Там в глубине, я подарю тебе счастье
забыть обо всём на земле.
***
Постепенно волны всё сильнее набегают на берег, покрывая всё большее пространство. Люди вокруг суетятся, бегают и кричат. Однако их контроль давно утерян, пристань потеряла сразу несколько лодок и кораблей. Суета и паника — это не то, что поможет спастись.
А она стоит и смотрит в разбушевавшееся море, пока сердце бьётся в неровном ритме. Следит за тем, как волны становятся выше и подбираются ближе, а её ладони болят от впивающих в них ногтей. И на вышине этих разрушительных гребней ей чудится силуэт. Далёкий, едва заметный, но такой привлекательный. И словно мягкий, нежный голос касается её ушей. Однако мелодичный звон, что чудится среди грохота бьющихся о землю волн, приносит внезапное успокоение, разжимаются кулаки, успокаивается сердце. Она не противится сладостному чувству, охватывающему душу. И вдруг ничего больше не беспокоит.
Она уже не помнит, почему здесь оказалась, почему вокруг бегают люди, есть ли люди вообще. Неведомые и невидимые нити тянут её вперёд, и она делает первый шаг. Голос становится чётче, обворожительнее. Больше она не сможет ему противостоять.
Когда волна накроет её фигуру с головой, когда в лёгкие попадёт вода, когда её подхватят сильные руки, а в глазах потемнеет, она уже не вспомнит своего имени.
"Забудь обо всём", — зашепчет голос уплывающим крупицам сознания.
Читать далее
(Аккуратно спойлеры к "Семье")
— Какого чёрта ты делаешь? — Джулиус садится на ящик у стены напротив Гамбола, пока парень пустым взглядом смотрит в огонь, горящий внутри старой покрытой копотью бочки.
Гамбол не поднимает взгляд и лишь пожимает плечами. В голове ни одной мысли, только звон и отчаянный скулёж кого-то, оставшегося со времён до разлада в семье. Гамбол достаёт из рюкзака очередную тетрадь с обложкой, полностью перекрытой наклейками и какими-то фразами, и бросает вслед за другими такими же.
Взгляд следит за горящей бумагой, рука шарит по пустым карман рюкзака.
— Гамбол? — Джулиус поднимает взгляд и видит, как его друг садится на корточки и утыкается лицом в предплечья.
— Всё норм. Очо придёт? — голос его звучит как обычно, но Гамбол чувствует как что-то внутри обрывается. Он своими руками обрезает всю связь с прошлым, с записями и песнями, которые так лелеял в самые плохие времена. Сейчас не осталось ничего. Он ведь так хотел этого, но почему тогда не чувствует облегчения?
— Уже в пути, — отвечает Джулиус и возвращает внимание телефону.
Читать далее
— Обними меня, — тихо шепчет девушка, и крепкие руки обвивают её тело.
Она прижимается к нему, хватается за зелёную футболку и прячется от всего мира, пока рядом шумят бушующие волны, пока камни из-за воды и заходящего солнца блистят на берегу словно золотые монеты, пока оранжевый свет заката баюкает их в своей теплоте.
И она не хочет покидать этот миг, но часы непрестанно идут вперёд, и приближается минута прощания.
— Я не хочу уезжать, — шепчет она молчаливому собеседнику. — О, как же счастлива я была весь этот месяц. Не хочу терять этого покоя.
Она слышит молчаливые призывы остаться, и тёплые, крепкие руки тянут её, прижимают, лишь бы осталась, не уехала.
— Там меня ждут, — почти плачет она, желая согласиться. — Я не могу всё так резко бросить. Но я ещё приеду, обещаю.
Нежный поцелуй в щёку, умиротворяющий ветер касается лица, и она уходит, вытирая слёзы на щеках.
Читать далее
