— Это и есть твой предел, Болельщица? — Какая жалость, — здоровяк медленно сократил между их телами, возвышаясь над упрямой девкой, которой едва удалось поднять хрупкие конечности, в попытке защититься от возможного удара. — Пожалуйста, еще не поздно остановиться. Я тебя умоляю, прекрати это безумие, Лексус. Друзья не должны сражаться между собой, — раз уж идея победить с треском провалилась, девчонка решила надавить на жалость этого психопата, попытаться вразумить внука Макарова.