— Значит, ты все это время всерьёз руководствовался вот этой книгой? — в голосе прозвучало не столько удивление, сколько недоумение от всей ситуации. Ответом стало лишь неловкое молчание, которое прервало почесывание затылка. Парень замялся, опустив взгляд в пол, и явно избегал зрительного контакта. На его лице расцвела та самая — немного виноватая, но до боли искренняя улыбка, которую так трудно скрыть от пронзительного взгляда напротив. — Ну... Да.

Если бы он просто смирился с потерей друга, с неизбежностью, жизнь могла бы пойти по-другому. Но он не смог. Вместо этого он добровольно закопал себя здесь, в этом доме, который теперь стал его тюрьмой. Каждая комната, каждый угол хранил воспоминания. О Джоне. О них обоих. О том, как они смеялись, как делили все горести и радости. И теперь он застрял.

Руи никогда не был хорош в понимании своих чувств. Он может просто игнорировать, или спрятать их глубоко в своем сердце. Однако время работает против него, корни и цветы начинают расти внутри его легких.