— Учитель, я уважаю Ваше стремление защитить Нин-эр и обещаю её не беспокоить… — стихийный импульс вытеснил всё, что в обществе принято называть словом «стыд», и Ло Бинхэ больше не думал ни о благопристойности, ни о почтительности, ни о чёртовой учёбе. В крови бурлил азарт. Губы сами собой расплылись в невинной улыбке, и он пошёл ва-банк. — Если поцелуешь меня. Сюда. Он указал пальцем на уголок своих губ. Шэнь Цинцю в своем кресле медленно напрягся.