...

Прошло два дня. Казалось бы — ничего особенного. А внутри будто опустошило всё до дна. Стало хуже. Гораздо хуже. То, что раньше просто давило изнутри, теперь заполнило меня до краёв. Никакого покоя — ни днём, ни ночью. Слова, которыми я раньше спасался, больше не работают. Пишу — и всё равно пусто. Как будто внутри остались только гулкие стены. Я просыпаюсь и не понимаю — зачем. Не то чтобы не хочется вставать. Не хочется быть. Воздух тяжёлый, как бетон, и с каждым вдохом мне всё сложнее делать вид, что я справляюсь. Внутри всё будто застыло. Ничего не болит — и это самое страшное. Потому что даже боль — это признак жизни. А у меня будто выключили звук и свет, и я просто сижу в этой тишине, слушая, как внутри что-то тихо шепчет: «Я не выдержу». Мне трудно. Не снаружи — внутри. Я двигаюсь по инерции, потому что так надо, потому что не умею иначе. Но каждый день — это как ходить по битому стеклу. Всё раздражает, всё утомляет. Даже самое простое становится невыполнимым. Разговор — как экзамен. Улыбка — как предательство себя. Я не хочу притворяться, но и другого выхода не вижу. Я смотрю на людей — и чувствую себя чужим. Будто я за стеклом. Они говорят, смеются, строят планы, а я... просто стою рядом, не в силах включиться в их ритм. Мне кажется, я будто случайный прохожий в их жизни. И всё чаще ловлю себя на мысли, что если я исчезну, никто даже не заметит. Не специально, не со зла. Просто я стал... прозрачным. Мне не хочется смерти, нет. Мне хочется — покоя. Тишины не в голове, а в душе. Чтобы не нужно было делать вид, чтобы просто можно было не быть сильным. Чтобы кто-то заметил, насколько я истощён. Насколько я уже на грани. Но я молчу. Потому что не знаю, как объяснить, что именно ничего — и убивает. Не событие, не травма, не повод. А это вязкое, бесформенное «ничего», в котором тонет всё. Я хватаюсь за слова, как за спасательный круг. Потому что больше ничего не осталось. Это не творчество. Это не поиск смысла. Это просто способ не исчезнуть. Способ напомнить себе: «Ты есть». Хоть и на пределе. Хоть и через боль. Хоть и в тишине. Иногда мне хочется закричать. По-настоящему. Чтобы кто-то услышал. Но я знаю — не услышат. Все привыкли, что я «справляюсь». Что я тихий. Что я держусь. И я держусь. Только уже не знаю, зачем. Но я всё ещё здесь. Не потому что верю, что завтра станет легче. А потому что я не умею исчезать. Просто продолжаю. По привычке. Из упрямства. Из остатков той самой искры, что ещё теплится внутри, хоть и еле-еле. И, может быть, это пока всё, что у меня есть. Но этого достаточно. Чтобы ещё немного продержаться. Иногда я думаю: может, всё это — просто фаза, что-то временное. Но потом ловлю себя на том, что я не помню, когда в последний раз было по-другому. Будто это состояние — не гость, а постоянный житель внутри меня. И я уже не знаю, где заканчивается он, и начинается я.