— Сынмин, ты – последний сучонок! Я ослеп, поранил руку, убит, разбит, а ты и слóва мне не скажешь? – с досадой и небольшой дрожью в голосе кричит Хан. — Э... м, я не Сынмин… – мычит Минхо, явно оцепеневший от таких претензий. — Что? – Хан начинает сильнее тереть глаза. Перед собой вырисовывается длинный силуэт, но разглядеть до конца его не получается.

Кисти и краски лучше всякой смазки, или рассказ о снах и волшебстве творчества

О поисках любви на этажах школы и о шкафчике с сюрпризом