На кухне Эдика всё имело смысл, но мало что подчинялось логике. Банки с муравьями и сушеный мох были частью его сложного, колючего мира. Эдик привык к одиночеству, пока его не взломал Ефим — хаотичный, яркий и пахнущий сладким парфюмом. Они были полярными элементами: лесная горечь и карамельная легкость. Но в тишине общих ночей границы размылись. Это не стало столкновением, это было медленное проникновение друг в друга — честный и неизбежный результат диффузии.