– Ты ещё новенький, за правила мира не шаришь: эту птичку трогать нельзя. – Девушка Егорова что ли? Так бы и сказал. – Не, всё сложнее. – К Федорцову все новости липли, как на клей, так что никто не удивился его осведомлённости. – Это Нина Рыбацкая, группа СТ-19. Покупать работы по инженерке и сопромату можно, конспекты просить можно. Но! Но обижать Ниночку нельзя. Обижать её может только Егоров. Остальным он за неё голову открутит. Такие пироги.

Киса относил себя к тем котам, которые гуляют сами по себе. Захотели — на помойке деликатесы поискали, передумали — устроили бойню в чужом курятнике, а в выходные поорали под окнами ментовки. Но весь кайф был в свободе. От людей, от дома, от каких-либо обязательств. А Зуева слишком удачно вписалась в его маршрут. И на помойку, и в ментовку, и под балконом орать. Была бы она пацаном, он бы решил, что это самая крепкая дружба, до гробовой доски. Но только другана-братана ты не хочешь засосать.

– А как тебя зовут, герой? Только по-человечески, а не по-пацански. Турбо задымил сигаретой, перестав созерцать небо. Опустил голову, почесал большим пальцем лоб, косясь неловко. – Валера. – Вале-ера, – протянула Лиля, словно пробуя на вкус его имя вместе с горьким дымом. – Хороший ты человек, Валера. Он замер. – Да обычный вроде. (История о том, как непроста жизнь неопытной медсестрички и группировщика с добрым сердцем. Альтернативная линия сюжета)

Глухомань, девять смертей, а ещё душный медиум и пугающий чернокнижник в машине. Прекрасная компания для ведьмы, которая с животными ладит лучше, чем с людьми. Теплилась надежда, что это испытание закончится как можно скорее. – Ларисочка, а вам часом не кажется, шо в эту деревеньку мы уже заезжали? – Когда? – Вчера. Мы ещё с вами к ночи ритуалить пойдём, пока Шепс будет говно в уши лить. // Проклятье оказалось настолько не настоящим, что они с Череватым здесь застряли. В одном и том же дне.