Когда чужое бледное лицо исказилось в приступе гнева, а костяшки белее тетрадного листа, чувство удовлетворённости окатило мурашками. Смотреть, как ледяной облик заполняется хоть какими-то эмоциями — было нечто за гранью наслаждения. Видеть, как корка безразличия резко исчезает с глаз, пока ненависть заполняет пространство — все ещё наслаждение. Только бы его хладнокровность покачнулась хоть на мгновение, специально для Пятифана. Рома был уверен, что растопит этот лёд. Любой ценой.