Чрезвычайно скучное, замурзанное, академически е*нутое существо, накатавшее одну дипломную работу по Толкиену и считающее себя корифеем науки. Одеваюсь в мерзкие серые штанизмы со стрелками, серый же пиджак, мразотные сапоги до середины икры и столь же мразотную бежевую дублену. Стрижка под Цветаеву, сальные с проседью волосы, испитое лицо с одухотворенным выражением и красные руки, исцарапанные всеми моими десятью кошками. Люблю пить матЭ, заседать в кофейнях с девочками-студентками, дымя им в лицо, и говорить с расстановкой, эмнэмнэ и мцэээээ. Типа как: "Ну понимаэтэ Толкиэн... Он писал про эмцэ... Про такие вэщи что вам не поняаэть... Ну как вам это объясниэить... У негоэ подсознаниээ играло ваааажную, безуслоооовно вааажную мцээээ роооооль..." На сем моя фантазия заканчивается, и я благополучно затыкаюсь, предоставляя вам возможность судить обо мне самим. Чрезвычайно скучное, замурзанное, академически е*нутое существо, накатавшее одну дипломную работу по Толкиену и считающее себя корифеем науки. Одеваюсь в мерзкие серые штанизмы со стрелками, серый же пиджак, мразотные сапоги до середины икры и столь же мразотную бежевую дублену. Стрижка под Цветаеву, сальные с проседью волосы, испитое лицо с одухотворенным выражением и красные руки, исцарапанные всеми моими десятью кошками. Люблю пить матЭ, заседать в кофейнях с девочками-студентками, дымя им в лицо, и говорить с расстановкой, эмнэмнэ и мцэээээ. Типа как: "Ну понимаэтэ Толкиэн... Он писал про эмцэ... Про такие вэщи что вам не поняаэть... Ну как вам это объясниэить... У негоэ подсознаниээ играло ваааажную, безуслоооовно вааажную мцээээ роооооль..." На сем моя фантазия заканчивается, и я благополучно затыкаюсь, предоставляя вам возможность судить обо мне самим.