Му Цин так и не выбрался с горы Тунлу, а Фэн Синь не смог с этим справиться. Он нашёл демона, способного забрать его жизнь, однако его предупреждали, что духовная энергия такого могущественного бога, как он, не растворится в воздухе, она должна будет куда-то деться. Он полагал, что речь идёт скорей о кратере вместо цветочного поля, нежели о грёбаном путешествии во времени или реинкарнации, или как, чёрт возьми, он вообще оказался здесь.

Как всем известно, Му Цин много думает. Многое просто надумывает. До некоторого случайного момента Фэн Синь уверен, что не бывает и секунды, когда мозг поганца не генерирует всякую чушь. И ещё он уверен, что они друг друга ненавидят. А потом Му Цин перестаёт думать, и это переворачивает всё с ног на голову. Фэн Синь не знает, проклинать или боготворить алкоголь.

Чувства южных богов друг к другу всегда были взрывоопасны. Всегда выражались в самой крайней степени насилия, не сдерживались в жестоких ударах, всегда слишком много, слишком сильно, слишком плохо. И сейчас это меняться не планирует. Это больше не ненависть, но это хуже. Это целая чёртова дюжина эмоций такой силы, что может смывать города, это не может держаться внутри, и этому нужен выход. Фэн Синь находит его в поцелуе.

Они резко замирают по разные стороны от стола, дергаясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь предугадать действия соперника. — Вот опять! — Фэн Синь вскидывает руку, тыча в него пальцем, — Ты хоть минуту можешь не думать о моем члене?

проходит безумие, боль порождает боль, но нет ничего, способного нас убить. твое одиночество будет молчать с тобой. ведь ты никогда так отчаянно не любил.