В этот момент, стоя неподвижным изваянием на пороге ее гостиной, он показался Мирай таким ужасным: с измазанными в крови золотистыми волосами, мертвыми глазами и зажатым в руке пистолетом, — и вместе с тем неожиданно прекрасным, будто сошедший с церковной фрески ангел смерти, спустившийся с небес вершить свой суд.

Чувствую, как он сжимает мою талию и его рука дрожит. «Только не здесь. Дотерпи уже». Я чувствую от него исходит желание. Знаю, что хожу по лезвию ножа, но говорю это: — Тут полно девушек. Возьми любую. Он приближается ещё, почти касаясь моего уха губами. Я отстраняюсь назад, так что все мышцы на шее натягиваются. — Настолько тебе неприятно?

Второй шанс — это не подарок. Это счёт, за который рано или поздно придётся платить.

— Слишком много куришь, Вакаса… — недовольно пожал плечами Шиничиро, с беспокойством глядя на друга. — Холодно, — выдохнул он пар прямо в звездное небо. Они сидели во внутреннем дворе дома, пили пиво. На самом деле, Шиничиро чуть не насильно затащил к себе друга. Пусть Вакаса не часто общался с братом, но уважал его и любил. Восхищался. Старался равняться, да и Акито в беде младшего никогда не оставлял. Если узнавал о проблемах конечно. А тут… — Акито оставил мне свою драгоценную дочку.

1995 год. Пятилетняя Сакура оказывается в приюте после гибели матери. В Канагаве она знакомится с Изаной, дружба с которым станет для неё радостью, болью и уроком на всю оставшуюся жизнь. В детстве они мечтают вместе построить лучший мир, но их мечтам не суждено сбыться, ведь вскоре Сакуру удочеряют и она переезжает в Шибуи, где вливается в новый коллектив и заводит друзей. Но многие годы спустя старые связи дают о себе знать и два её мира: прошлый и настоящий, сталкиваются друг с другом.

У Махиру – потребность в саморазрушении, у Майки – потребность разрушать все окружающее. Две крайности одной монеты притягиваются лишь за тем, чтобы выжить в этом мире: но разве время на их стороне? Такемичи не видит, что самолично пускает все сквозь пальцы, а Махиру наблюдает за тем, как стеклом раскалывается мир вокруг них – как адекватность Майки, конечно же. Праведность – лишь призма собственного эгоизма. Святых здесь нет и не будет.

В темной-темной комнате... в темном-темном гараже... раздавалось странное шуршание вперемешку со смачным чавканьем. Майки укрылся с головой одеялом и, делая закладочки на интересных местах, увлеченно читал. Бобовая паста от надкушенного дораяки заляпывала странички... но он не обращал на это внимание, делая очередную пометку. —Ты что творишь? — горестно выдохнул Дракен, стягивая с парня одеяло. — Читаю, — Майки показал другу обложку книги "Правила соблазнения старшеклассниц от гуру".

Майки уже и не помнил, когда стал ощущать внутри себя эту топящую темноту. Судьба будто собственными руками затаскивала его в чёрную-чёрную пещеру, откуда у Майки не было возможности сбежать. И вот Всевышний протягивает ему самую бесполезную руку помощи — соулмейта.

Лея всегда воспринимала счастье и свободу как должное, как нечто естественное, что принадлежит человеку по праву рождения. Даже руку протягивать не надо - оно уже есть, прямо внутри нее. Все ее существо дышало свободой, а сердце билось с непреодолимой жаждой жить...

Небольшая зарисовка с Манджиро выросла в полноценный фф. Действия происходят спустя 12 лет. Майки уже 27 и это та реальность, где он убивает всех бывших участников «Тосвы», становясь главой «Брахмана». P.S. это любительский рассказ. В разговоре Майки нет вопросов, поэтому, чтобы сохранить особенность его речи, я не ставлю знаки пунктуации специально. У героев может прослеживаться глупое принятие решений, а у кого они бывают правильными, верно?

Мой план… Он необычен, он оригинален, он смел до дерзости, но разве он не разумен с точки зрения поставленной мною цели? И именно моя наклонность к притворству, вполне разумно вам объясненная, могла подсказать мне этот план. Подъем мысли, — но разве гениальность и вправду умопомешательство? Хладнокровие, — но почему убийца непременно должен дрожать, бледнеть и колебаться? Трусы всегда дрожат, даже когда обнимают своих горничных, и храбрость — разве безумие? Андреев Л. Н., Мысль, 1902

Психиатрическая лечебница... Интервью, по которому еще напишут книгу или снимут фильм... Жертва преступной группировки "Бонтен", что смогла выбраться живой, смогла сбежать и открыла миру свою мистическую историю.