Саске и Сакура отпустили друг друга, потому что так уготовано судьбой. Потому что настоящая любовь не связывает, а дарит свободу. Теперь, выбрав разлуку, они идут по разным путям. Она учится быть той, кем когда-то боялась стать. Он же стремится реализовать все мечты своего клана, становясь тем, кого всегда хотел видеть.

— Ты хочешь, чтобы твой сын прочувствовал на себе тяжесть предрассудков, которые он так легко раздает? Чтобы он понял страх «грязнокровки»? Это жестоко. И для него, и для нее. — Мир жесток! — в голосе Нарциссы сорвалась истерическая нота. — Люциус готов продать его душу! Волан-де-Морт сломает его волю! Что жестокого в том, чтобы дать ему шанс увидеть правду? Может, только так в нем проснется то, что не удалось пробудить мне! Совесть. Сострадание. Инстинкт выживания, отличный от отцовского!

Ей было холодно. Все ее дни были сплошной пустотой и холодом. Она была согласна с Драко – что они могли друг другу дать в этой, другой жизни? В той, где не нужно было оглядываться через шаг, в той, где не было похоронок и рейдов, где Драко не уходил туда, а Гермиона не ждала его ночью, не зная, в каком виде он вернется? Они вернулись к нормальной жизни, той, которой она должна быть, мирной. Где не было места той необходимости спрятаться друг в друге. Где не было места им.

Что бывает, когда два взрывоопасных и до неприличия красивых человека находят свое продолжение в молодой, хрупкой девушке, чья внешность так же обманчива, как и ее повадки прирожденной аристократки? Кассиопея Малфой легко даст фору обоим родителям, проживая каждый день на максимум, но даже такие любимицы судьбы рано или поздно оступаются и падают вниз. Только если рядом не будет того, кто ее поймает.

Мир Гермионы Грейнджер, выстроенный из чёткой морали, правил и уверенности в том, что каждый человек укладывается в определённую категорию, дал трещину. Доселе она точно знала, от кого стоит держаться подальше, кто представляет из себя опасность или, как минимум, кто абсолютно точно не должен занимать её мысли. Но так вышло, что теперь вместо учебы и привычных забот, в ее голове были лишь серые глаза и сильные руки одного очень наглого, и очень манящего слизеринца.

Ты была моей первой и последней правдой.

«Мы хорошо провели время», — сказал бы он кому-то другому. С усмешкой. Как про отпуск. Но это не было отпуском. Это был последний свет перед тем, как всё станет чёрным. Он вспомнил ее доверчивые касания, как волосы расползлись на подушке, как медленно поднималась и опускалась ее грудь, и как он ее гладил, пока она вполголоса говорила о Гекате и тенях, о том, что смерть – это не конец, а дверь, которую иногда открывают слишком рано. И он слушал. Теперь ему надо было остановиться.

Гермионе Грейнджер двадцать два года, она работает официанткой в захудалой кафешке на окраине Лондона и очень надеется скопить денег, чтобы пойти учиться на врача. Почему же она начала копить их так поздно, чем занималась после школы? Этого... Этого Гермиона не помнит. Что-то случилось, что-то произошло, но что? Драко Малфой, ее новый бойфренд, точно уверен: это уже не имеет никакого значения.

Война окончена. Вопреки ожиданиям друзей Гермиона Грейнджер предпочла карьере в Министерстве изучение целительства. Наставник ею доволен, отмечает её таланты. Параллельно они с Роном запускают для магазина Уизли серию "Исцеляющие вредилки". Самое время наслаждаться жизнью и отношениями... Вот только посетив в канун Рождества Азкабан в качестве волонтёра-целителя, она обнаруживает заключённого Драко Малфоя в весьма плачевном состоянии. И конечно Гермиона Грейнджер не может закрыть на это глаза.