Дети-омеги всегда жили счастливо. Им было предоставлено много возможностей, их любили, боготворили, обожали, и они понимали свою значимость, думая, что омеги - занимают высшее место в обществе. Но как же они ошибались... Никто не подозревал, что творится за стенами дома, откуда уходят шестнадцатилетние дети, пока назад не вернули омегу.

Тэхён не винил отца за то, что тот его ненавидел. Тот ожидал сильного наследника, а родился он - ни на что не способный омега. Но то, что отец так легко и "чтобы избавиться" отдал его в мужья Северному королю... Тэхён боялся, но и слова против сказать не мог. Он словно попал в ловушку, из которой не выбраться.

До начала обряда остались считанные часы, толпа уже собиралась на невиданное зрелище – юного принца отдадут под венец чужестранцу с неприветливого севера.

— Ты выглядишь испуганным,— замечает альфа. — Ты подловил меня в туалете, как какой-то маньяк. — А ты бросил меня по телефону,— летит ответное обвинение. Джин вздыхает и опускает голову. — Я объяснил тебе всё, — говорит он. — Мне тяжело. Намджун проходит вперёд и скрещивает руки на груди. Очки придают ему строгости, а хмурые брови выражают всё недовольство. — Скажи мне: я хоть раз назвал тебя толстым или попросил похудеть?

– Ты вовеки веков мой. Пусть хранит тебя моя драконья чешуя, – нежно улыбнулся дракон, наклоняясь к шее своего наречённого омеги и ставя метку. Отныне они принадлежат друг другу.

У Тэхёна просто неудачный день, апофеозом которого становится вынесший с ноги дверь спецназ.

Иногда Мидории казалось, что Кацуки смотрит на него. Но парень всё никак не мог понять, что тот хочет. К счастью, жертв этого сердцееда поубавилось, отчего жить стало легче, хотя тому всё так же признавались, надеясь стать той единственной, кто сможет приручить этого необузданного зверя. Но всех таких «желающих» посылали далеко и надолго. Изуку даже подумал, что альфа наконец-то нашёл ту самую, и он искренне радовался за него. Он ободряюще улыбнулся ему, а Кацуки ещё долго глядел ему вслед...

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Бан Чан смотрел на лежащего в позе звезды на его постели омежку и тихо проклинал злосчастный вчерашний вечер, когда он рассказал этим двоим о своих проблемах.

— Я не альфа, — ответил Джисон. — Ты встретишь своего альфу, я... я уверен. Я верю, что они нас где-то ждут — наши Обещанные.