Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

— Трактую ясно и понятно. — Рома вынул сигарету и едва не ткнул ей в очкарика. — Как говорится, для тупых. Железняк прознает — будут твои родственники не Мендельсона лабать, а Шопена. После этих слов у Антона возникло лишь два вопроса. Первый — на каком языке говорит этот чёрт, а второй — не тупой ли он, если ни слова из его угрозы не понял.

Когда Антону разок вмазали по лицу кулаком, не забыв надеть увесистый перстень, уронили на заледеневшую землю и отдавили ладонь толстой подошвой сапога, Роме достаточно было увидеть лишь его лицо. Злоба, упрямство, желание дать сдачи, отстоять пошатнувшуюся гордость и даже страх, спрятавшийся где-то глубоко в глазах под нахмуренными бровями. Эта картинка никак не накладывается на образ заботливого старшего брата. Рома просто не может это представить! Даже не смотря на то, что Оля твердит иное.

— Эй, Гарри Поттер, — окликнул его знакомый голос. — Вроде в очках, а не видишь нихера. Антон вздохнул. Ничего не подумал, просто вздохнул.