Можно ли влюбиться так, чтобы любовь пронзила тебя насквозь, впиталась во все поры, отравила своим дыханием кровь и стала смыслом твоего существования?

Бывают такие дни, когда кажется, что обязательно должно произойти что-то необыкновенное. Это просто день, он начинается точно так же, как и сотни других, подобных ему дней. Но звенит в нём натянутая до предела струна, которая, соединяясь с нервами, несёт в себе информацию: «Сегодня тот самый день. Готовься. Не пропусти».

Наш мир не терпит суеты и несогласия. И сердце с сердцем связывает нить. Великой Матери в подлунном мире все подвластны. И невозможно это изменить. Среди любых пространств, эпох, тысячелетий, Единый действует для каждого закон: Нет выбора, нет воли, нет бессмертий. Есть истинность вне грани и времён. Есть лишь один достойный индикатор: Возьми, люби, пометь и повяжи! Им песнь судьбы играет нейромедиатор На струнах растревоженной души (с) lanah

Дин влип. Влетел, вляпался в любовь. Это то, что произошло стремительно, на огромной скорости, на сложном серпантине, с сорванными тормозами. О́н появился в его жизни ниоткуда, будоража сознание отголосками далёкого дежавю. Каждая клетка тела необъяснимо признала в нем своё - по запаху, по вкусу, по дыханию, по шуму крови в его венах. Только о́н - пугающий своей отстраненностью одиночка, с необъяснимым прошлым и жутким нечеловеческим взглядом.

о менеджере, который любил свою работу.

Он снова смотрит мне в глаза, я коротко вздыхаю. Что вот с ним поделать? Он невыносим. Его невозможно любить и не любить невозможно. Мы стоим вдвоем на грани мира и пустоты, и если он сорвется, я сорвусь тоже.

Что я хочу ещё сказать? Я хочу сказать, что это был абсолютно обычный день. Один из многих. За последние три года - таких вот дней была тьма-тьмущая. Один обычный спокойный день. Чуть скучноватый. Всё как я люблю. Я бы очень, очень-очень хотел, чтобы он таким и оставался. Но в этот момент - я слышу вибрацию мобильника. И мне вдруг хочется накрыть его ладонью. Попросить не отвечать. Мне становится страшно. Конечно, я этого не делаю. И он отвечает.

Он описывает свои сны, ужасы, что преследуют его. Мы говорим с ним о мёртвых, но когда речь заходит о живых, я представляю на месте его женщин себя. Он — гомофоб и шизофреник, а я с ума схожу, когда ощущаю запах его одеколона у себя в кабинете.

Мужчина и женщина. Она сказала, что когда-то её изнасиловали. Он говорит, что хочет разобраться в себе. Кто на этот раз сведёт с ума доктора Ольмедо: мужчина или женщина?

Курить не шибко и хочется, но стоит выждать время. Это просто необходимо сделать, потому что иначе мы не дойдем даже до постели. Хочу. Нет, не так: ХОЧУ! До звона в ушах, до ломоты в пальцах, до судорог, отвлекающей дрожью сводящих низ живота. Такого упрямого, своенравного, такого неправильного, сейчас смотрящего на меня с легким раздражением. Нечитаемый. Закрытый. Замурованный наглухо сам в себе. Боящийся чего-то настолько сильно, что отказывается вестись на мои провокации...

Прошел месяц с того дня, как я забрал Его себе. Бессовестно, нахально, втянув в свою жизнь и заставив стать ее частью. Из-за финансовых проблем, опять же моих, пришлось перебраться к Максу. Схавав очередную мою грубость, Даня живет с нами. Все такой же замкнутый, закрытый, своенравный, слишком упрямый, чтобы у меня хватало терпения осмыслить его решения. Такой… нереальный. И прав Макс: я медленно схожу с ума и лекарство искать не хочу.

— Того, с кем он спал, зовут… Да неважно, как его зовут... — Монотонно говорит Макс; я мотаю головой, почему не возвращается зрение? — Он был на учете в диспансере, у него есть некоторое заболевание, Миш, и если они не предохранялись, а Даня говорит, что нет…

Этот гость с самого начала показался мне отчаянным и дурным! А как по-другому охарактеризовать человека, который, приехав в незнакомый посёлок, тут же бросается не слушать добрые советы? Его по-хорошему предупредили, чтобы сидел в доме и на улицу не высовывался. Но было бы сказано: патлатое пепельноволосое чудо в дурацкой одежде, прихватив два пузыря с горячительным, понёс зад навстречу печальным приключениям. В волчьем логове...

Будь проклят тот день, когда я согласился жить в этой жопе мира! Просыпаться от того, что кто-то воет дурниной в лесу спозаранку, не иначе как яйцами зацепившись за сук, это кайф! А еще стадо инкубов явившееся по наши души! И новые родственники, от которых стынет кровь в жилах. А еще этот... ОН - наша общая угроза.

— Ладно, признаю, кажется, в случившемся есть часть моей вины. Наверное. Хотя неточно. Вдруг это Вик нечаянно сам? — Так спроси у вожака. — Не могу. — Без сознания? — Уже нет. Очухался. Просто… — Как бы так помягче. — Он меня не помнит. А ещё… его теперь два.

Эх, были б мы в моем любимом фанфике, это могло бы послужить началу страстных отношений. А чего? Отличный сюжет: "хорошего" мальчика соблазняет развратный байкер. Красота ж, ну. Только мы не в фанфике, а я не хороший мальчик. А жаль. Иллюстрации к этой работе есть тут: https://t.me/+vqh3DNHpW7thNDg6

Достаточно ли для счастья решения быть вместе?.. Иллюстрации к этой и другим работам есть на тг канале https://t.me/+vqh3DNHpW7thNDg6

Между ними тысячи километров, но они все-таки рядом. Их разделяют сотни причин, но есть одна, которая держит вместе. У каждого из них своя жизнь, свои скелеты в шкафу и свои тараканы в голове, но у них есть общий мир — один на двоих. Этот мир — Сеть. Встретятся ли они в реале, вы узнаете только прочитав этот великАЛЛЕТный, БЕСподобный, величайший в истории человечества роман в 3 частях, который мы наконец-то дописали. };)(;{

Испытывал ли я жалость? Я мог жалеть мальчика, у которого забрали невинность и детство. Я мог сопереживать подростку, который подвергся жестокому насилию и выжил. Я мог посочувствовать парню, который не верил в любовь. И я не мог не восхищаться мужчиной, в которого он превратился, создавая себя из осколков разбитой жизни. Единственное, чего я не мог сделать - так это найти слов, чтобы донести до него то, что чувствую. Горло сжало болезненным спазмом. Я молча пил свой кофе...

Холодная однушка в зеленом дворе на окраине Москвы. Двое людей. Один не помнит своего прошлого, другой не верит, что у него есть будущее. Немного музыки, немного молчания и очень много бессонных ночей.