Классические типажи. Огромная разница в возрасте. Каноническое распределение ролей в сексе. И полное несоответствие внутреннего содержания антуражу: взрослый, независимый и уверенный - под маской лелеет свои одиночество, боязнь отношений и чтит условности, загоняющие в угол, а юный, мечущийся, запрессованый влиятельной семьей - открыт, силен, свободен, без страха и сомнений прокладывает путь обоим.

Раксаши хищники в масштабах вселенной, их мораль - откуси сколько сможешь. Их нижние живут в жестокой неволе или не живут вовсе. Сможет ли плененная пара смягчить нрав поработителя?

История одного мальчика. "- Прыгай. - И я, не колеблясь, спрыгнул ему в руки. Потому что это была не просьба, а натуральная команда. Он, кажется, даже не шелохнулся, когда я влетел в него всем весом".

ㅤТы меня боишься и это правильно, ведь я порочен. Я вижу в тебе нечто большее, чем подростка, я вижу твою душу. И я хочу завладеть ею даже больше, чем твоим телом. Я хочу забрать тебя у всего мира, оставить только себе. Я собственник.

— Найди себе сверстника. С которым тоже понравится. — А ты тогда с кем будешь трахаться? — спросил Артем, когда Илья схватил портфель и направился к двери. — Вы, — поправил Илья. — Я все еще твой преподаватель.

Мне тридцать два, а ему вполовину меньше. Я за рулём, а ему приспичило грохнуться на пассажирское и начать знакомиться ни с того ни с сего. И хер знает, что в нём должно быть такого, чтобы я согласился.

Дома секс – труднодоступная редкость, за ним ходишь, как в старый советский магазин, когда между тобой и желанным – хмурая продавщица Зинаида с синими тенями, и ты смотришь на картонные сексы за ее спиной и, собрав всю смелость, мямлишь: «А можно мне вот этот, нет, вот тот, левее… нет-нет, я не этот…» «Мамке дома будешь выеживаться, - гавкает Зинаида, вручая мятую коробку секса, - бери что дают». А потом в один прекрасный день ты приезжаешь на Кипр – и там все по-другому...

Они разные — молодой врач и пацан, едва окончивший школу. Один натурал, другой — гей... кажется. Первый с юных лет мнит себя закоренелым циником, давно принимая любовь за аналог Деда Мороза для взрослых, а второй, лишённый даже родительской любви, всё ещё надеется на что-то и, как утопающий, отчаянно ищет опору.