Хельна ругалась с кактусом. Вдохновенно и увлеченно. Для нее, очевидно, не было разницы, растение перед ней или человек — она умела говорить с теми и другими, и только для Шурфа кактус хранил молчание, будучи не более подвижным, чем книжная полка.

Кто бы мог подумать, что свою истинную, вечную и счастливую любовь леди Хельна встретит в «Ужине вурдалака», поедая хатту по-лохрийски?

Ей было срочно нужно вдохновение. Настоящая встряска. Переворот Мира с ног на голову. Впечатление, сравнимое с Эпохой Орденов. Что-то одновременно жуткое, волнующее и воодушевляющее. Уплыть в Арварох. Попробовать что-то, приготовленное с использованием магии сотой ступени… или, что проще всего, влюбиться в Смерть. Причем безответно, как же иначе? Главное, чтобы при этом сам Шурф не начал испытывать к Хельне чувства.

«Шурф, — ее голос звучит в его голове, как боль, сверлами врезающаяся в виски, — я заразилась».

Хельна была уверена, что если бы Мир рушился и Шурфа срочно вызвали на работу чуть раньше семи, он бы сначала непременно дождался положенного времени, принес бы ей камру и только тогда бы ушел.