Защищая свою приемную дочь, орк решил выдать себя за девицу-красавицу и принести себя в жертву дракону. Он не был до конца уверен, что слепой может принять его за девицу, а глупый еще и за красавицу. Не был он похож, несмотря на грудь из тыкв весьма сочного размера. Но дракона мало интересовали нюансы девичьей красы – взял ящер, что дают.

Никто не откажет императору в браке, это было настолько немыслимо, что в голову Ландана даже не пришло ответить «нет». Внутри же молодого альфы рос липкий, вязкий ужас, возвращая оборотня в прошлое, в школу боевых магов Горную; в тот пятый год обучения, ставший для Ландана самым страшным и мучительно долгим. А учитывая, чем всё закончилось, похоже, император вспомнил всё, что было, и решил отомстить за свою пролитую кровь, перечеркнув всю жизнь Ландана, забрав его свободу, честь, будущее.

Император обязан обеспечить трон наследниками. Даже если правитель состоит в счастливом браке с альфой, он обязан стать отцом. И никого не волнует, нужен ли омега правящей чете. Мнение омеги волнует окружающих ещё меньше… Впервые за последнюю тысячу лет император решил устроить смотрины, чтобы выбрать второго супруга, и во дворец вереницей принялись съезжаться омеги – по одному из каждого знатного рода.

Императору хватило любви и смелости, чтобы вступить в брак с политически невыгодным, но любимым альфой. Но даже правитель не властен ни над чувствами, ни над сердцем другого, даже собственного мужа.

Леон погладил большим пальцем ладошку сына, внутренне холодея. Альфа всегда привык быть в семье опорой, каменной стеной, что ограждает остальных от неприятностей и волнений. А сейчас он не мог ничего поделать и сам, держа сына, их маленького Франтишека, за руку вел омежку к его родному папе, тому омеге, что мог бы отобрать у них ребенка, омеге, что мог одним неосторожным словом разрушить их счастье.

Патрик осторожно вытер лицо полотенцем, пытаясь не задевать левую бровь. Омега старался не смотреть на себя в зеркало, знал, что там увидит. Заплывшие синим глаза-щелочки. На левой брови глубокая ссадина пересекала шрам, что остался на той же брови по той же причине. Патрик с силой сжал края раковины и посмотрел вбок на стакан, любимый стакан мужа и подумал, стоит ли его споласкивать. Омеге очень хотелось не споласкивать, но было страшно.

Фирма «Малый феникс» была небольшой, офис они снимали тоже самый обычный и ничем не отличались от сотен таких же, кроме одного нюанса… Все сотрудники оказались геями или лесбиянками. Словно их специально так подбирали. И нового менеджера все сотрудники ждали с настороженным нетерпением!

– А кто там управляющий? – Джеффри Аданик, – без колебаний ответила секретарша. Ричард был уверен, что вздрогнул и лишь чудом не опрокинул на себя кофе, услышав это имя. Но, к счастью, Саманта даже не посмотрела на него, и уже вышла. Меньше всего Томпсон ожидал услышать это имя вновь. Ричард потер руками лицо, словно бы пытаясь прогнать ненужные мысли. Как-будто их вообще можно было прогнать.

Церемония прощания с покойным проходила в зале погребальной конторы, ведь при жизни Картер Стил был атеистом, и он был благодарен, что проходила она именно тут, а не в католической церкви, в которой его крестили, когда он был младенцем. Картер стоял рядом со своим телом, не понимая, почему после собственной смерти просто не исчез, а остался, пусть в виде души или приведения.

Каждая сказка с чего-то начинается. Часто со слов: «Жил старик в одном селе. У старинушки три сына: старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак». Как правило, именно с младшим и происходит всякая чепуха, особенно если третьего сына звали Иван. Вот должна уже была за сотни лет появиться примета: родился у тебя третий сын — будь добр, назови его Вася, Саша, да хоть Потап, но не Иван, а то всю жизнь ребёнку сломаешь! А ведь нет…

Если уж судьба поставила тебя в неудобную позу, да ещë и напротив главного злодея — Кощея Бессмертного, то стоит крепко держаться за его яйцо и, может быть, останешься цел.