- Понимаешь, Чимин, то, что я сейчас тебе скажу – очень непрофессионально, абсолютно не научно и крайне сомнительно. Я все-таки медик, а эта профессия делает из нас прагматиков. Тем не менее, наши сеансы регрессивного гипноза подводят меня только к одному, вполне определенному выводу, в конкретно твоем случае. Ты сейчас абстрагируйся от всех эмоций и просто ответь на два вопроса. В каждой из своих жизней ты был связан с одним человеком. Чему он учил тебя? - Любви… - А ты его? - Недоверию…

У Чимина идущая в гору карьера и вполне себе удавшаяся жизнь, но к своим почти тридцати годам омега так и не встретил альфу для создания семьи. Он много лет дружит с Мин Юнги, и однажды, огорошивает его новостью, что ищет подходящего донора для искусственного оплодотворения, чтобы иметь ребёнка, о котором давно мечтает. Юнги идею не поддерживает, и всего один его неосторожный поступок однажды навсегда меняет их судьбы.

- Ты не обычный деревенский парниша, Чимин. В тебе есть нечто большее, - Мин тычет пальцем в грудь Пака, - и я намерен в тебе это откопать, хочешь ты того или нет.

Чимин весь вечер сидит с ними, он на самом деле пьёт только сладкое молоко, поглядывая в основном на брата, когда тот что-то рассказывает и обращая внимание на Юнги лишь иногда. Он не говорит ни слова альфам, но отходить и не думает. И Юнги, и Тэгю знают, что даже если Чимину не очень интересно с ними — возвращаться в комнату омега не хочет. Вопрос можно даже не озвучивать — в грустных глазах Чимина уже есть ответ.

— Тэ… — прохрипел омега, не узнавая свой голос. Горло жутко болело то ли от сухости, то ли пережитого стресса. Но это всё так неважно. — Да, дорогой, слушаю, — отозвался друг. — Ты что-то хотел? Или что-то болит? — Я… я хочу, чтобы ты пошёл к на... к нему домой. Я хочу, чтобы ты оттуда забрал мои вещи. Хочу, чтобы ты убрал всё... после сожги... сожги до единого. - Но... Мини... - Нет... нас больше нет, Тэ...

Вы когда-нибудь чувствовали разряды тока по всему телу от чужого случайного прикосновения? От кончиков пальцев и по каждому вашему нерву? Или, может, у вас ноги в коленях подгибались от чужой мягкой улыбки, превращающей глаза в полумесяцы? Вы чувствовали когда-нибудь панику от простого вопроса: «Вам упаковать? Сегодня ветрено»? Панику, выбивающую воздух из лёгких.

— Может, отбить его у тебя? — задумчиво протянул Юнги, вставая рядом и тоже смотря на чаёвничающих королевских особ. — Всё ещё под впечатлением? — фыркнул Джун. — Руку на сердце, очарован. — придворный взаправду положил ладонь на грудь. — Да за одно побелевшее лицо старикана Чхве я сам готов встать на колени и ему от… — Ты всё ещё говоришь о моём женихе, следи за языком,— пригрозил Джун. —...весить глубокий поклон и ручку поцеловать. Целомудренно, разумеется.

— В тебе проклевывается что-то, что ты так пытался спрятать. Маленький принц, — мужчина растягивает буквы с грубым оскалом на губах. Он обхватывает пальцами подбородок Чимина, насильно заставляет посмотреть на себя, а вторую руку опускает на талию, опоясанную небесной шелковой подвязкой. Сжимает властно. Чимину до безумия жарко. — Ты будешь прелестным Королем, если отпустишь себя.

Он пишет музыку, которой больше не слышит. Для других - свет, аплодисменты, яркие мелодии, от которых мир кажется живым. Для себя - вязкая тишина, где звук превращается в пепел. Каждая нота держит его на грани, как тонкая нить, связывающая с тем, что он когда-то называл жизнью. Но появляется человек, и всё, что было выстроено из темноты и привычки, начинает рушиться. Его прикосновение - боль, его присутствие - угроза. Он может похоронить то, что ещё держится, или вернуть то, что давно умерло.