Внутренний Волк сразу заприметил этого омегу. Пугливый, как зайчишка, но такой храбрый, что аж скулы сводило, как хотелось вонзиться клыками в шею и загрызть. Зайчонок уже принадлежал ему, альфа это знал и чувствовал. Лес шептал ему: "Пойди и забери". Пожалуй, Рома так и сделает. Антон Петров - его новый одноклассник и будущая пара, Пятифан поклянется в этом на крови. Только сначала нужно перебороть свое стеснение.

Когда все очень плохо, может ли стать еще хуже? Волею судьбы проигравший Гарри оказывается в борделе. И когда кажется, что жизнь отныне беспросветна, происходит чудо, дающее ему шанс на счастье.

Антону страшно. Страшно не за своих родителей, одноклассников и тихо разгуливающих маньяков. Он боится себя, зверей. Боится бесформенного пространства в котором он находился несколько месяцев и единственное, что он мог видеть каждый раз — это мертвые тела пропавших детей и запечатлённые как на камеру моменты смерти его друзей, родных...и себя самого. Он смог из него выбраться. И он не жалеет себя и своих пропавших друзей. Жалеет лишь его младшую сестру, что как он лежит на снеге мертвой.

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.