Почему он так медленно, но верно надвигался к ней? Кружка, что до этого момента всегда была в его плотно сжатой ладони, исчезла, поэтому его руки были вполне свободны, и это придавало Маринетт чувство загнанности в клетку. Да уж, действительно, оказаться зажатой Феликсом в стенку в собственной комнате — самый что ни на есть настоящий тупик.

— Ты сделала ошибку, Люмин. — И какую же? — Ту, за которую обычно следует наказание. — Я не вижу у тебя ни кандалов, ни приговора. — О, я давно отказался от грубых инструментов. Предпочитаю… более точные методы. — Например? — Скажем так: я умею заставлять людей терять дар речи, даже не повышая голоса. — Ты угрожаешь? — Язык используют не только для разговоров,— он посмотрел на неё снизу вверх, до талии. — Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? О, Архонты... Да... она поняла.

У Маринетт Дюпэн-Чэн было до смешного много нелепых моментов в жизни. Это уже давно все знали. И всё же, ей удалось превзойти саму себя. Стояло три пресловутых "но" на повестке дня: она умерла, она вернулась во времени на шесть лет назад. - Не хочу проходить через всё это снова, давай просто больше никогда не встречаться, ладно? А ведь было ещё одно "но", более важное. Кот Нуар почему-то был ей одержим.

Бражник уходит в отставку из-за неизлечимой болезни по вине знаменитого героя Парижа. Маринетт перестаёт общаться со всеми из класса, закрывается в себе. Феликс собирается защищать Дюпэн-Чэн от нападков одноклассников и любой другой угрозы под видом лживой дружбы. К чему приведёт этот калейдоскоп событий?

— Думаю, раз ты хотел от меня доверия, я и должна доверять. К тому же, мне надоели наши эмоциональные качели — мне нужно спокойствие и уверенность, что все будет в порядке. Поэтому я должна дать тебе шанс. Это как стоять на балке с одной точкой опоры. Пока они держат равновесие и идут друг другу навстречу синхронно, договариваясь о каждом шаге без обид и откатов назад, они выживают. — И ты дашь?

Феликс Грэм де Ванили ненавидел Париж. Его выводили из себя кишащие мигрантами улочки, бесконечные лестницы, запутанное метро и штрафы за курение. Но когда Маринетт обвивала его спину руками, а позади в облаке сигаретного дыма мелькала улыбка Адриана, Феликс чувствовал, что это — его единственная реальность.