— Там холодно, — уточнила профессор. Да… В Дурмстранге холодно даже в конце августа…

— Мисс Грейнджер, вы в огромной опасности, — медленно проговорил он. — Но Министерство может предложить вам надёжное укрытие, где никто не сможет вас найти. — И где расположено это укрытие? — дрожащим голосом спросила Гермиона. Скейд глубоко вздохнул и пристально посмотрел в её карие глаза: — Что вам известно о поместье Малфоев?

Гермиона разрывается между магическим и маггловским мирами, как медицинский исследователь и целитель, находящийся на пороге большого открытия. Драко — аврор, которому поручено защищать её от всевозможных неизвестных сил — к их обоюдному неудовольствию. Здесь вы столкнётесь с гиперкомпетентной, вспыльчивой Гермионой и вальяжным (читать: ленивым), но всё ещё опасным аврором Драко. Это слоубёрн 🔥

Какой он? Мир после войны? Для Драко Малфоя это путь искупления, поражений и ненависти. Для Гермионы Грейнджер это дорога перемен, сомнений в правильности принятых решений, осознания себя. Две искалеченных судьбы. Два одиночества. Две противоположности. История непростых отношений, дружбы и любви потерянного поколения в послевоенном магическом Лондоне.

Той ночью, когда Гарри и Дамблдор вернулись из пещеры, Пожиратели смерти поднялись на Астрономическую башню на одну минуту позже. Драко Малфой опустил палочку. (АУ Даров Смерти, но в духе Роулинг.)

Драко Малфой возвращается на восьмой курс Хогвартса в рамках испытательного срока. Изоляция, ненависть со стороны однокурсников и сдача Ж.А.Б.А. — вот всё, чего он ожидал от этого года. Но чего он точно не ожидал: 1) Что к нему прицепится маленькая первокурсница, словно чёртова коала. 2) Что эта самая первокурсница приютит монстра, питающегося детьми. Чтобы защитить свою маленькую непоседу, ему придётся обратиться за помощью к самой всезнайской ведьме своего поколения.

— Как же ты меня бесишь. Разве мысль покинуть Азкабан не пробуждает твоих внутренних «ангелов»? Ты скорее останешься там навсегда, в угоду своим «демонам», чем позволишь себе выбраться? — Твоя ошибка в том, что ты предполагаешь, будто у меня вообще есть «ангелы».